Красная машина. Юниор

Чего только не передумала, пока ты явился. Все понимаю, сынок. Хочешь хоккей, хорошо. Но чем «Металлург» тебя не устроил? Два года здесь нормально ведь ходил.

Я слушаю мать и улыбаюсь. Мне хорошо. Я доволен, что смог напроситься в Воронежский клуб. Там все серьезно. Мне сейчас десять лет. Я слишком мелкий ещё. Рост, вес. Не хватает физухи. Но я вспоминаю, как в первый год не мог залезть на борт. Это стало моей манией. Набрать физуху. Бегал, отжимался, после тренировки оставался на льду. А сейчас смог попасть в «Буран».

Я слушаю, что говорит мать, но не слышу. Я счастлив. И плевать, даже если придется идти пешком всю дорогу, а не пять километров от окраины Воронежа до Семилук…

– Славик! Славик, твою мать!

Голос Ржавого вырвал меня из тягучего, обволакивающего воспоминания. Я тряхнул головой, соображая, что произошло.

– Ты чего, блин?! Напугал, придурок. Шел, шел, а потом встал, глаза вылупил в одну точку и ноль реакции…

Я молча смотрел на Петьку. В голове был сумбур, на душе маята.

Это не мои воспоминания. Это воспоминания брата. Но как? Почему их помню я?

Глава 5

Я смирился. Серьезно. Просто пришел к выводу, зачем ломать голову над вопросом: Как и почему? Ответ все равно узнать невозможно. Причина есть, это точно. Надо только понять, какая именно. Но по большому счету, я – Славик. Все. Буду, значит, жить с этим. Прям легче даже стало, когда прекратил загоняться. Потому что сойти с ума в попытке осмыслить, как вообще возможна ситуация, где я нахожусь в родном брате, не хотелось бы.

А то можно реально чокнуться.

Особенно после неожиданного заворота мозга, когда он вдруг выдал яркое, кинематографическое воспоминание из жизни Славика. Тоже такое себе особенность. Ржавый сказал, я был похож на лунатика. Глаза в точку и никакой адекватности. Мало ли где и в какой момент меня снова стеганет. Например, во время игры. Вот это будет прям совсем плохо.

Хотя знать все о жизни брата надо. Полезная информация. Учитывая, что мне в то время, к которому привязано случившееся воспоминание, исполнилось около пяти, я не в курсе всех этих событий.

Вот вообще было по хрен. Интересовали тогда совсем другие вещи, свойственные ребенку. Брата я, считай, и не видел дома.

Самое интересное, внезапных «прозрений» больше не прилетало. По крайней мере, ближайшие два дня. Однако, многие вещи я просто знал. Будто это мое собственное знание и опыт.

Например, пацаны, с которыми встретились на школьном дворе.