Снег в Техасе

Собственно, сам план со всеми его многочисленными ответвлениями резюмировался в одном слове, его Ренате пришлось повторить несколько раз, прежде чем Григорий проник в его сокровенный смысл: «Сюрреалисты!»

– Сюрреалисты… Что от них толку?

О сюрреалистах были наслышаны все, но мало кто был с ними знаком, и еще меньше было тех, кто разбирался в их сложном искусстве. Григорий довольно быстро понял, что Рената имеет в виду не художников типа Пикассо, Миро, которые уже давно устоялись и заняли прочное место на парижском Олимпе, а поэтов-бунтарей: Бретона, Арагона, Элюара, Тцара? и Кревеля.

Поэты эти отличались неумеренной политической активностью, они выпускали и тиражировали многословные декларации и манифесты, в которых ратовали за пролетарское искусство. Позднее они всем скопом влились в ряды компартии, заняв в ней крайне левые позиции. Гнездились сюрреалисты преимущественно в кабаках на Пляс-Бланш, что выходила боком на бульвар Клиши.

Григорий все еще не понимал.

– Сюрреалисты – люди крайне непрактичные…

Рената терпеливо объясняла Григорию детали своего плана.

– Среди сюрреалистов есть один, кто может помочь.

– Кто это, Рената?

– Арагон.

Григорий удивленно посмотрел на Ренату:

– Чем?

И тут его осенило:

– Хотя, впрочем…

Он вспомнил Арагона – он его видел на литературных вечерах, где ему доводилось часто бывать. Его руки с длинными нервными пальцами. Рядом с Арагоном всегда была рыжеволосая полногрудая девица, его любовница, а позднее – жена. Григорий вспомнил, что она русская, и зовут ее Эльза.

Его тогда удивило, что рядом с ними всегда был Эльзин бывший муж, рано поседевший аристократ, с бутоньеркой Почетного легиона в петлице.

Рената кивнула головой, словно прочитав мысли Григория, и он вспомнил самое важное. У Эльзы в Москве есть сестра Лиля, многолетняя муза Маяковского, жили они одной семьей с Лилиным мужем, партийным идеологом Бриком, которого она продолжала нежно любить. Самое важное тут было то, что их дом кишел агентами НКВД, включая высоких чинов, которых Лилечка щедро одаряла своими ласками, ничуть не стесняясь именитых сожителей.

В эмигрантских газетах часто писали о том, что многочисленные зарубежные гастроли четы Маяковских – Бриков финансируются ведомством на Лубянской площади. Также писали о том, что связи с Лубянкой Лиля сохранила и после гибели Маяковского.

– И все же, зачем им вызволять Сержа?

И тут Рената назвала еще одно имя, которое говорило Григорию о многом:

– Гольденбург.