Андрей Рублев

На Волгу путь долог, и не по силам владыке. Слушок, может, и водится, да только сполз с пустого языка. Тебе-то какая надобность знать про это?

– Князю Ольгу надобно про то достоверно знать. Ведь святитель всякую осень низовой Новгород навещает.

– Разуметь велишь, что твой князь норовит добром к Москве обозначиться?

– Про такое сам у него поспрошай.

Нюхтин остановился у стола, выпустив из кулака бороду, уперся руками в столешницу, наклонившись над ней.

– Ты, боярин, разведать обязан доподлинно, в какую пору, в какой день святитель намерен отплыть из Москвы.

– Только уж скажи и про то, по какой причине надобно знать о сем твому князю. Аль не понял, что даже от молитвы без чувствия Алексий падает, остывая телом до окаменелости.

– Но ведь живет? Силой власти над Русью живет, властью над нами, грешными, живет. Дрожит Русь перед ним, как осиновый лист. Одряхлел, а все правит Русью силой христовой Церкви.

– Да кого хочешь спроси, ежели мне не веришь!

– Верю, но все одно князю надобно знать, когда митрополит по Оке мимо Рязани поплывет.

Кромкин, услышав сказанное, отшатнувшись от стола, перекрестился, уставившись на гостя выпученными глазами:

– Пресвятая Владычица, чем же святитель не угодил Мамаю?

– Не разумеешь?

– Ума не приложу.

– Тем и не угодил, что умом владыки князь Дмитрий правит Москвой. По воле Алексия подминает силой под себя всю Великую Русь, замышляя возвыситься над всеми уделами, покорив их, занестись вожделением даже супротив самой Орды.

Демьян, перекрестившись, выпрямился:

– Помыслом об избавлении от татарского ярма вся Русь, Селиверст, живет.

– Русь о сем пока только сны видит. Надеется журавля изловить. А князь Дмитрий по научению святителя уже верит, что синица у него почти в руках. Думай. Считал, сколь уделов Дмитрий подмял под свою руку?

– Считал!

– То-то и оно. Вот Мамаю и надобно, чтобы митрополит не дышал в Москве, не холил спесивость князя Дмитрия дерзким возомнением.

– Да как ты, Селиверст, осмелился мне сие вымолвить перед святыми образами?

– И не такое вымолвишь, ежели прикажут. Мне, Демьян, ведомо, как татарская петля душит непокорных. Хлестан погаными за молодую честность да верность Руси.

– Ужели в Рязани эдакое злодейство задумали?

– Татары в Орде сие задумали: Мамаев замысел, высказанный князю ордынским посланцем.