Андрей Рублев

А все оттого, что нет возле тебя людей, кои в избытке возле Дмитрия. Только на свой ум надеешься, а ведь у других он тоже водится.

Скрестив руки на груди, княгиня, стоя перед мужем, спросила:

– Зачем Нюхтин на Клязьме был?

– Я посылал. Надобно было мне узнать, у кого Дмитрий мечи закупает.

– Будто сам не знаешь, у кого мечи покупает? – засмеявшись, спросила княгиня.

– Чего привязалась? – Князь хотел обнять жену, но та сказала шепотом:

– Не тронь меня! – Помолчав, строго спросила: – Что обещал, когда под венец вел?

– Помню! Обещал ничего не утаивать от тебя!

Недовольный князь, решив прервать неприятный разговор, направился к двери, но княгиня остановила его вопросом, от которого он вздрогнул:

– Какой интерес возымел Мамай к житью митрополита?

– Кто сказал?

– Сам Мамаев гонец.

В мед ему репейный сок подмешала, вот он и разболтался. Только вот не поняла я, зачем Мамаю владыка понадобился.

– Истинно, лапушка, мне татарин об этом слова не сказал.

– Лжешь! Все равно скажешь всю правду.

Князь в смятении вышел из опочивальни.

Глава четвертая

1

Всесословная Русь, истово молясь, теплила лампады и восковые свечи перед иконами. Молясь, она верила, что теплом их огоньков согреет сердца святых, задобрит, обратит на себя внимание и с их помощью вымолит себе заступничество от всех напастей. Заступничество той неведомой силы, которую Церковь славит звоном колоколов, величая ее пугающими словами – Господь Всемогущий.

Что порождало на Руси неудержимое стремление к отшельничеству? Конечно, только отчаяние от неизживного людского страдания. Утеряв последнюю надежду на житейский покой и желая хотя бы сохранить мечту о нем, люди уходили в лесную глухомань и в скитах обретали наконец мнимый покой, желанный покой одинокой беседой с Богом.

Жизнь монастыря началась с кельи, срубленной для душевного покоя боярским сыном Варфоломеем, ставшим в монашестве Сергием, а в людском сознании всея Руси с величанием Радонежский…

Монастыри правили Русью властью Церкви.

В XIV веке по Великой Руси прошла народная молва про монастырь Святой Троицы. Он стоял деревянной крепостью всего в пятидесяти четырех верстах от Москвы, во власти заповедных радонежских лесов, на холме по прозванию Маковец, обжатом с трех сторон речкой Кончурой с притоками.

2

Августовская ночь.

Небо в густых облаках.