Андрей Рублев

Все беседовали чинно, без крика, некоторые прикрывали рот руками, а те, кто не желал, чтобы посторонние услышали их разговор, перешептывались, говорили друг другу в уши.

Толпа в Кремле была нарядной. От парчовых боярских одежд, от красочных аксамитов и шелков, украшавших женщин, от непривычных для Руси иноземных одежд толпа казалась торжественной.

Завидев Сергия, нищие и юродивые на паперти собора подняли гвалт, кидались перед ним на землю, хватая его за полы рясы, просили благословить. Сергий с трудом пробрался сквозь толпу и вошел в душный полумрак собора.

Посреди собора, на кафедре, возвышаясь над сонмом духовенства, стоял митрополит Алексий.

Появление Сергия не прошло незамеченным. Дойдя до амвона, он в распахнутые царские врата вошел в алтарь, приложился к престолу. Выйдя обратно, он спустился с амвона, встал на колени перед стоящим на кафедре митрополитом и, приняв благословение, отошел в сторону правого клироса.

Дородный рыжебородый кудлатый протодиакон, откашлявшись, начал выговаривать ектению, а после каждого его возгласа стройный хор громогласно выпевал «Господи, помилуй».

Дождь пошел только вечером и разом образумил людскую суматоху на улицах. Ветер стих, и стало душно.

В трапезной митрополита низко нависал потолок из дубовых плах, расписанных узорами из райских цветов, созданных вдохновенной фантазией живописцев.

После всенощной за столом для вечерней трапезы разместились четверо: митрополит Алексий, тверской епископ Евфилий, игумен Спасова монастыря на Яузе Андроник и отец Сергий.

Заставлен стол мисами со снедью и деревянными тарелками. Митрополит – ярый противник застольного убранства.

Сергий доволен, что митрополит нежданно приготовил ему встречу с любимым учеником Андроником.

Андроник, низкорослый сбитый крепыш, подражавший простотой монашеского облачения учителю, увлекательно рассказывал, как он укреплял монастырь, так как был уверен, что его стены не раз послужат заслоном Москве от врагов.

Митрополит слушал нахмуренно и неожиданно перебил Андроника:

– Любые замыслы о сем держи в уме и словами не выпускай на волю.

– В твоем-то покое греха в том сказе нет, владыка.

– Разумом пойми – любой дельный замысел хорони в памяти.

За столом наступило молчание. Все занялись едой. Ели не торопясь – жареных карасей надо есть без торопливости. Рыба на вкус приятная, но костлявая.