Андрей Рублев

– Будь здрава, Ирина Лукияновна!

– Очей не могу отвести от лепости твоего труда. Земно кланяюсь и благотворю за сотворенное из дерева чудо.

– Прими и ты в ответ поклон за ласковую похвалу деяниям рук моих.

– Никак, подводишь работу к концу?

– Считаные дни остались. Норовлю озолотить, покеда вёдро стоит. С чего сумрачна, матушка?

– Гонец воротился из монастыря с худой вестью.

– Неужли игумен, заупрямившись, не отпустил Андрея?

– Нету Андрея в монастыре.

– Куда ушел?

– В мирскую быль. Где на сей день обретается, в обители знаемости нет.

– Вот ведь как обернулось. Все оттого, что Андрей не успел отдать помысел Господу. Мирское житье липуче, а молодость на помыслы и на ноги шатучая.

– Подай совет, кому храм росписью украшать.

– Живописцами Русь оскудела. Дельно мыслишь – с росписью годить нельзя. Для росписи самая пора. До холодов надо сие творить. Замес под роспись жары и холода боится. А вот осенняя пора для нее самая подходящая по той причине, что замес краски в себя не торопливо берет.

– Может, знаешь, кого звать?

– В суздальском монастыре водится такой мастер. Только стар годами, посему со всякой хворостью дружит. Родом новгородец.

– Зови! Заботой его не оставлю. На любую хворость управа есть.

– Как велишь.

– А иконы кому доверить?

Монах, подумав, комкая в руке бороду, ответил не сразу:

– С ними можно погодить. Ведь эдакая незадача с Андреем. Я уж возмечтал, что повидаю его. Так тебе скажу. Слыхал, будто у нашего князя во Владимире в часовне, над прахом его матери, какой-то живописец по-справному Христа с Богоматерью написал.

– Пошлю.

Боярыня пошла к двери, но, обернувшись, вновь постояла, любуясь алтарной преградой.

– По вечеру, отче Нафанаил, наведайся ко мне. Бог тебе помощь!

– И тебе, боярыня, его благословение во всем.

После ухода хозяйки Нафанаил вновь поднялся на леса, а паренек принялся за прерванное чтение…

3

В погожий день густая облачность при ветре по временам убирала с земли солнечный свет.

На остров на пароме переправились пятеро конных татар, но, не навестив, как обычно, боярский двор, сразу подались к загонам, где паслись кобылицы с жеребятами.

С весны в удельное княжество из Орды прислан новый баскак – мирза Алиман, а оттого кочевники – частые гости в вотчине. Ведут строгий счет приросту поголовья, чтобы не прозевать взять мыто со всякой новой лошадиной головы.