Хроники Энска

В конце улицы она самостоятельно развернулась и припустила еще быстрее…

Они вернулись с Сибирцевым во двор. От охватившего ее счастья и быстрой езды Люся еще больше раскраснелась, и то ли от волнения, то ли оттого, что ей сильно захотелось пить, она вдруг стала икать, да так, что не могла сказать ни слова. Она сама вела велосипед от калитки к дому, прислонила его к стене. Она подошла к ведру с водой, зачерпнула кружкой и начала жадно пить, но икота не проходила.

– Люся! А где велосипед?! – строгим голосом спросила Нина Николаевна.

Люсю вдруг прошиб холодный пот. Велосипед? Где велосипед? Она не закрыла калитку… Она метнулась к калитке, думая, что велосипед украли, он пропал. Как стояла с кружкой в руке, так почти побежала со двора… От испуга она перестала икать.

– Вот же он, стоит у стены, – сказала Люся. Все рассмеялись.

– Чтоб ребенок перестал икать, его надо напугать! – менторским тоном изрекла Нина Николаевна.

Люся почему-то решила, что смеются над ней, убежала в старую избу и ткнулась матери в живот.

– Что с тобой, деточка, ты что такая бледная? – спросила ее Ефросинья.

– Я велосипед чуть не забыла, – вся дрожа, проговорила она.

– Господь с тобой! Вертись там поменьше, – строго сказала ей мать, обняла дочь и, прикусив губу, гладила ее непослушные кудрявые волосы.

Прощеное воскресенье

Ласковое февральское солнце заглянуло в окна старого крестьянского дома. Чистые широкие половицы блестели, отражая свет, падающий в комнату сквозь прямоугольники окон жирными плотными столбами.

Дом был прочно сложен вручную из толстых обработанных бревен, которые от времени пошли широкими трещинами. Гладко обработанные плотницким топором струганые бревна служили стенами. Нагретые, они отдавали тепло внутрь и, казалось, дышали. От ощущения этого живого домашнего тепла всегда становилось как-то очень уютно и спокойно на душе.

Павлик любил гостить у бабушки. Родители приводили его в пятницу, на выходные с ночевкой. Бабушка всегда стелила ему в большой комнате, на диване под образами.

В доме была одна большая комната, разделенная пополам перегородкой из досок, которые от времени пожелтели и стали матовыми. Кухня была пристроена к срубу ниже по уровню. Налево от кухни располагалась спальня тети Натальи, младшей дочери бабушки.