Хроники Энска

Маленький мезонин над входом в дом, куда вела внутренняя боковая лестница, использовался как чулан. Там пылился всякий хлам, и Павлика всегда тянуло туда поиграть.

По левую стену, снаружи, лепилась остекленная летняя терраса. Летом она стояла почти полностью скрытая листьями дикого винограда. Павлуша помнил, как ее строили, хотя тогда ему было чуть больше четырех лет.

Сам сруб дома смотрел окнами на юго-запад, так, что солнечный свет целый день, с восхода до заката, падал в окна. Кухню от комнаты отделял высокий порог, на котором было очень удобно присесть.

В большой части комнаты, считавшейся гостиной, в восточном углу, висели образа. Иисус Христос, Богородица, Серафим Саровский и святой Пантелеймон. Полумрак комнаты почти полностью скрывал их от глаз. Лики освещала маленькая лампадка, огонек которой едва теплился, отражаясь легким мерцанием в серебре окладов. И это неровное, почти неподвижное мерцание делало выражение их глаз живым настолько, что вечером Павлуша немного даже боялся спать на диване.

Ему казалось, что Иисус Христос смотрит на него так строго, что хотелось накрыться с головой. Он накрывался и как-то сразу засыпал.

Справа у перегородки стоял двухэтажный сервант, в котором хранилась посуда для праздничных случаев, скатерти и другая утварь про запас. На верхних полках, за стеклянными створками, стояли рюмки, бокалы из стекла, салатницы из хрусталя, переливавшиеся всеми цветами радуги, розетки для варенья и чайный сервиз.

Над сервантом висели настенные часы с маятником, в шкафчике из желтого дерева, покрытого лаком, которые бабушка регулярно заводила маленьким черным железным ключиком.

За ходом часов она строго следила и никогда не забывала их подзаводить. Во всем доме стояла такая тишина, что их тиканье слышалось очень ясно.

В доме было тихо и пусто. В кухне гудела невысокая чугунная печка-плита, которая топилась углем. Покрашенная серебрянкой, она грела уже вовсю. Ведро с углем и совок с кочергой стояли тут же. Значит, бабушка уже поднялась, сходила в сарай.

Дедушка Павел, хозяин дома, оставил этот мир, когда Павлику исполнился всего месяц, Павлик не помнил деда, но ему рассказывали, что все в этом доме сделано его руками, отопление работало исправно, и печка грела горячо.

Павлуша проснулся около девяти часов утра и рассматривал из-под одеяла дом, деревянный потолок, плетеный абажур, лучи зимнего солнца и как плавают в столбах света крошечные ворсинки, а теплый воздух в комнате то поднимает их вверх, то опускает вниз.