Детство, раненное войной. Воспоминания ветеранов-журналистов

Оттуда сообщили, что отец похоронен у деревни Долина в братской могиле, где покоится прах почти 6 тысяч воинов.

И вот, в июле 2012 года мы с сыном побывали на этой братской могиле. Здесь установлена скульптура солдата в плащ-палатке. В правой руке он держит каску. К памятнику мы положили цветы, а к мемориальным плитам я высыпал горсть земли, привезенной с могилы мамы. И взял ответную горсть, чтобы увезти ее в Березники.

Из окрестностей Юхнова мы возвращались по территории Смоленской области. Не успели проехать на машине и полчаса, как у самой дороги увидели обелиск, окруженный четырьмя могучими елями.

Остановились. Оказалось, поблизости от этого места была деревня Суковка, теперь от нее не осталось и следа. Обелиск ухожен, лежат живые цветы. Значит, люди помнят тех, кто сложил здесь головы. На обелиске надпись, берущая за душу:

«Здесь, в междуречье Угры и Рессы, в 1942 году, удерживая натиск фашистов, насмерть стояли воины 49-й армии. „Маленький Севастополь“ – называли тогда этот советский плацдарм за героизм и мужество его защитников.

Поклонись этой земле, товарищ!»

Мы поклонились, сфотографировались на память. Я нарвал поблизости полевых цветов и возложил их к обелиску.

Инга Бурдина: «Жди меня…»

Уверена, что первые строки моей статьи совпадут с началом воспоминаний многих моих сверстников. Солнце. Голубое небо. И яркая свежая зелень, какая бывает у нас только в июне. Мы с мамой в сквере между оперным театром и почтамтом. Здесь много гуляющих.

Такие же мамы с девочками. И не только с девочками – вон и мальчики в матросках. В воздухе многоголосый гул выходного дня.

И вдруг – металлический скрип из громкоговорителя. И первые слова: «Передаем правительственное сообщение…» Теперь на разный манер и с разной интонацией стали слышны слова: «война», «беда», «горе»…

Таким вспоминается первый из 1418 дней.

И еще – белый хлеб, который мы с мамой купили тут же, в гастрономе, напротив громкоговорителя, произнесшего страшные слова.

Вкус этого хлеба я вспоминала всю войну. И после войны. И даже сейчас, когда в магазинах десятки и десятки сортов белого хлеба, мне кажется, что вкуснее того, купленного в первый день войны, нет и не может быть.

Постепенно в городе налаживался ритм военного тыла. Появились хлебные карточки. Окна домов перечеркнули кресты бумажных полосок.

Но первого сентября 1941 года во всех школах города раздался звук колокольчика! Это был и мой школьный звонок.