Паскаль. Сеньор Лилии

Легкий озноб пробежал у меня по спине, и я поспешил отвернуться. Между тем наш конь мчал все дальше и дальше. И хоть до далеких горных вершин оставалось еще невыносимо много, я почувствовал, как мир раскручивается. Серая стена гор со сверкающими шапками растворилась в приятной молочной пене. Потом неисчислимые брызги и капельки окатили нас, хотя я ни на йоту не вымок. Ослепительно просияло солнце, а перед нами прозвенела радуга. Не успел я и заметить, и понять, как цвета разошлись, расплылись во все стороны, во все края.

Мои глаза мне, казалось, не принадлежали. Все происходило, как во сне, когда, знаете, случается переход от одного сна к другому, и вы точно не можете сказать, где же был конец одного и начало следующего?

Вот так и я в одно мгновение всего себя почувствовал целиком в крае, где росли изящные лилии в залитом солнцем саду. Тут ходили прелестнейшие девушки и юноши в чистых одеждах. Из расщелин в небольших кряжах били ключи бодрящей воды. Мне невообразимо сильно захотелось напиться. Вивиен кивнула, улыбаясь, и я ловко спрыгнул с коня, который, как оказалось, теперь стоял в тени молодого ореха.

Я подступил ближе к источнику. От него веяло прохладой. Сложив ладошки, я подставил руки. Дивно: в этом струящемся потоке я, казалось, видел всего себя целиком. Не так, как мы обычно видим себя в зеркале привычным взором, зная, что там будет. Нет, в этом отражении я видел много такого, что давало мне поводы как для поощрения себя, так и для тревоги: не руки, ноги, голова, но сами мысли и все-все мои слова, поступки, дела, как добрые, так и злые, проносились в этом стремительном течении воды.

Обычным взором я бы никогда не увидел их, но теперь я будто бы несся вместе с этим мчащимся потоком, и как он состоит из миллиона мелких капель, так и я себя видел таким же – состоящим из миллиона разнообразнейших пульсаций, что уже стались со мной к десятому году жизни.

– Что же будет, когда мне добавится куда больше лет? Когда я буду таким старым, как мой дядя в тридцать лет? – думал я про себя, но слова почему-то неслись сами собой.

Прекрасная дева улыбалась. Тогда я поднес ладошки и отпил от этого чудного родника. Воды его наполнили меня, как наполняет вода редко когда использовавшийся в хозяйстве сосуд: я увидел, сколько там оказалось сора, который предстояло вычищать. Иначе какой будет толк от такой чистой воды в мутном и непригодном сосуде?

Вивиен склонила голову.

– Правильно, – сказала она на одни только мои мысли.