У каждого он есть…

Такие, как ты, заставляют крутиться ЖЕРНОВА быстрее, – произнёс старик, – Но не может быть такова, чтобы ты, ни чего не боялся. Страх,  у каждого он есть.

Я стою на коленях, боль скручивает тело. Старик в шаге от меня.

– Ты кто? – спрашиваю я.

– Люди, вы не меняетесь. Первый ваш вопрос, остаётся неизменным, – отвечает старик,– У меня много образов и обличий. Я мальчик, застреленный случайной пулей, может быть и твоей. Кто-то перепутал палку в его руках с ружьём. А он просто отгонял крыс и бродячих псов от тела погибшей старшей сестры.

Я мать в скорбном уборе, застывшая в слезах над гробом погибшего сына. А для тебя, я старик ваххабит, тебе так легче меня воспринять. Я кручу, ЖЕРНОВА войны, я дух войны, – закончил он.

Я пытался переварить в голове весь этот бред. Нет – это не реально.

– О, это, что-то интересное, – произнёс старик.

Незримый ветерок приподнял с земли фотографию, с симпатичной, рыжеволосой и зеленоглазой девушкой, покрутил её в вихре и вручил в руки старика.

– Отдай, сука! – прохрипел я, в сердцах ругая самого себя. Сам виноват, нарушил правило, не брать на задание никакие личные вещи. Ни документы, ни письма, не фотографии близких людей – строго запрещено.

– Красивая, – сказал старик и перевернул фотографию, – Сергею от Иришки. Люблю, скучаю, жду,– прочёл злобный дух, – Любовь. Я тоже, когда-то знавал её, но она ушла. Теперь я знаю твой страх.

Мгновение и странный старик оказывается за спиной. Чувствую холодную сталь у горла.

Но ничего сделать не могу.

– Хочешь к ней вернуться? – спрашивает дух.

– Да, – коротко отвечаю я, проглатывая подступивший к горлу ком.

– Ну, что же. Я как всегда оказался прав. Ты боишься её потерять. Скучные вы люди, – говорит старик, – Я тебя отпущу, при одном условии. Я всегда буду с тобой и однажды попрошу отдать мне самое дорогое, что у тебя есть. Ты согласен? – заканчивает он.

– Да, – выдыхаю я.

– Так тому, и быть, – отвечает дух войны.

ГРОХОТ.  ВЗРЫВ. УПРАВЛЯЕМЫЙ ФУГАС. ОГНЕННЫЙ ШАР и ТЕМНОТА.

– Да, не повезло «счастливчикам», – слышится голос.

– Один живой. Пульс есть, но слабый, – отвечает другой.

– Мужики, аккуратно грузи на «броню».

Кто-то участливо произносит:

– Потерпи, братишка. Всё будет хорошо.

Оранжевое, раскаленное блюдце солнца.  Надоедливой мухой слышен шёпот:

– Ты готов жить со страхом за спиной? Я всегда буду рядом.