Старший оборотень по особо важным делам

Через десять минут, по дороге заглянув в другую часть подвала, где допрашивали напарника Миши Краснова, Хрипунов поднялся на первый этаж, в небольшой зал с тренажерами.

Там был только Моцарт. Одетый в майку и спортивные трусы, он бежал по механической «дорожке», внимательно наблюдая за показаниями электронных приборов, контролирующих нагрузку.

– Не раскалываются, – доложил Хрипунов. – Говорят, подошел какой-то мужик, дал денег, просил проследить. В общем, хреновина какая-то. Ломать их как следует?

– Сколько им лет?

– По двадцать два.

Моцарт выключил тренажер и взял с поручня полотенце. Как и многие бывшие спортсмены, в годы боевой молодости носившие слишком короткие стрижки, Моцарт, став легальным бизнесменом, отрастил длинные волосы. Промакивая их полотенцем, он подумал, что здоровье совсем стало ни к черту, что тело человека – очень хрупкая штука и что жизнь потерять легче, чем думают многие. И неважно, будет ли это больная печень или пуля в затылок. Разрушить легко, а вот вернуть… Иногда Моцарт жалел о том далеком дне, когда его скрипка хрустнула под ногами дворовой шпаны, а он сам, размазывая кровавые сопли, поклялся отомстить.

Моцарт пожаловался Хрипунову:

– Печень совсем ни к черту стала. – И тут же, без перехода, отдал приказ: – Найди мне Шилова сейчас же.

– Кого?

Моцарт бросил полотенце и впервые за весь разговор посмотрел Хрипунову в глаза. Пятнадцать лет назад такой взгляд заставлял противников Моцарта психологически проигрывать поединок еще до начала схватки на ринге.

– Шилова. Ты его прекрасно знаешь. И не тяни. – Моцарт включил тренажер.

– Хорошо…

Под звук разгоняющейся «дорожки» Хрипунов покинул зал. Лицо его выражало недоумение.

* * *

Шилов ехал в бильярдную на Васильевском острове, когда раздался звонок сотового телефона:

– Рома, это Джексон. Димку-Маузера завалили.

– Где?

– Во дворе возле дома. Я уже здесь.

– Еду!

Выругавшись, Шилов развернул машину на пустой темной улице и погнал в другой конец города.

Маузер лежал ничком, слегка раскинув руки. Одежда на спине потемнела от крови. В свете фар милицейского уазика блестели мокрые волосы на затылке – видимо, тоже кровь, из раны от контрольного выстрела.

Над трупом стоял Джексон – здоровенный, бритый, в свернутой козырьком набок кепке, с бутылкой темного пива в руке. Рядом с ним незнакомый Шилову следователь прокуратуры писал протокол.