Эскул. О скитаниях

Подмётки на ходу рвут! Помниться, в бытность мою игроком, неписи себе подобного не позволяли… Мечник достал из-за пазухи обрывок пеньковой верёвки, набросил коню импровизированную петлю на шею и всунул мне в руки свободный конец.

– Дабро пажалыват в Тархангир, дарагой! – осклабился взяточник желтозубой улыбкой.

– Спасибо, дорогой! Не подскажешь, где я могу продать лошадь поблизости?

– Как в ворота войдёшь, иди прямо два полёта стрелы, потом повернёшь направо, увидишь мечеть. Рядом будет караван-сарай с конюшней.

Хозяин – Касым, скажешь от стражников восточных ворот. Хорошую цену даст!

– Ну да, и вас не забудет, дарагой!

– Маладец! Ты начинаешь понимать Тархангир… – совершенно без акцента закончил мечник и подмигнул мне.

Я хмыкнул и направился в ворота, ведя коня на верёвке.

Касым оказался косым. Ну, на самом деле, без шуток. Сухой, сморщенный, как изюм, старик с желтоватой кожей в полосатом стёганом халате вышел мне навстречу, вызванный мальчиком-слугой, которого я приметил у ворот караван-сарая.

Старый многолетний шрам от удара саблей когда-то зарубцевался не очень удачно, и веки левого глаза образовали уродливый нарост, неприятно притягивающий взгляд.

– Это ты, жрец, коня продаёшь? – старик вперил в меня здоровый глаз.

– Да, уважаемый, – поклонился я. Спина не переломится. А восток – дело тонкое. Да и старичок не простой. 370 уровень. Что-то мне высоколевельные NPC стали попадаться часто. К чему бы это?

– Это боевой конь орков, а где сбруя и уздечка?

– Стражникам отдал за вход в город.

– Жадные собаки, сколько хочешь за него, жрец?

– Это боевой трофей и…я вижу вы человек уважаемый, не будете наживаться на путешественнике. Не будет ли наглостью с моей стороны, попросить вас в счёт оплаты комнату на несколько дней и какую-нибудь приличную одежду…

– Я не хозяин караван-сарая. Мне принадлежит только конюшня. Но я понял тебя, жрец. И не буду наживаться на человеке, попавшем в беду. Проходи, в поилке для лошадей чистая вода, можешь вымыться.

Слуга принесёт чистую одежду. Я заплачу Ибрагиму за комнату и еду для тебя. Время обеда, как переоденешься, приходи. Шурпа сегодня удалась, – и Касым, взяв у меня верёвку, повёл коня в денник.

Я не стал себя упрашивать. Скинул с себя рясу, превратившуюся в откровенную тряпку. Исподнее тоже оставляло желать лучшего. Украдкой оглянувшись, не смотрит ли кто, скастовал Малое Исцеление и заживил крупные порезы и царапины, оставив пару незначительных ссадин и синяков.