Две жизни Пинхаса Рутенберга

Пинхас положил трубку и несколько минут сидел, смотря в окно и словно высматривая там картины своей прекрасной жизни на Капри.

Покинув тот райский остров и поселившись в Генуе, Рутенберг продолжал оставаться с Горьким в тесном контакте, питавшем их взаимную дружбу. Он уже около трёх лет принимал участие в задуманной писателем реорганизации издательства «Знание» и в совместном итало-русском проекте, инициатором которого, по сути, и являлся. Идея его заключалась в переводе на итальянский язык и публикации в Италии произведений русских писателей.

Несколько дней он пребывал в предвкушении долгожданной встречи. Горький позвонил в полдень.

– Я в Генуе, Пётр. На вокзале.

– Так приезжай ко мне, Алексей Максимович. Адрес ты мой знаешь?

– Конечно, на конвертах твоих писем он мне оскомину набил, – усмехнулся Горький.

– Прекрасно, жду тебя. Сестра моя тоже будет тебе рада.

Он позвонил домой и предупредил Рахель. Дав указания сотрудникам, он вышел из конторы и пошёл путём, который почти ежедневно преодолевал уже года два.

Стоя на маленьком балконе, он видел, как Горький сошёл с такси возле дома, и махнул ему рукой. Горький радостно ответил. Друзья обнялись на пороге и долго трепали друг друга по плечу. Рахель стояла в гостиной, улыбаясь дорогому гостю. Горький подошёл к ней и, взглянув на неё, поцеловал руку.

– Меня всегда волновала особая еврейская красота, – произнёс он, не отпуская руку зардевшейся от комплимента Рахели.

– Она не только красавица, но и отличная хозяйка, Алексей Максимович, – заговорил Рутенберг.

 – Обед она приготовила отменный. Располагайся, будь как дома. Мы живём скромно, но не жалуемся.

– А кто знает, Пётр, в чём счастье-то? Оно точно не в вещах, которые нас окружают, а в душе.

– Великий ты философ, – восхитился Пинхас. – Что ни фраза, то афоризм.

– Так и требования ко мне какие! Чтобы соответствовать, нужно много работать над собой. Порой это приводит в такой лабиринт, что просто стыдно. Два года мы с Луначарским, Рудневым и Богдановым занимались богостроительством.

Пытались соединить марксизм и религию, основываясь на сходстве социализма и христианства. А в прошлом году выпустили сборник «Очерки философии коллективизма». Её прочёл Владимир Ильич и был крайне недоволен нашим стремлением реанимировать или сочинить религию.

– Ленин по этой причине к тебе наведался на Капри? – спросил Рутенберг.

– Нет, это я его пригласил. Он не был у меня больше двух лет.