В поисках компромата. Исторический детектив

А когда дело до лепки дойдет, тут еще один секрет: вливаем в фарш холодную воду до тех пор, пока она впитываться перестанет. Выкладываем это сварившееся чудо на тарелочку и слегка смазываем сливочным маслицем, чтоб блестели, ну и не слипались, конечно. Тут можно их еще слегка перчиком присыпать, но это уж по желанию. И вот подхватишь один такой ложкой – именно ложкой, протыкать их никак нельзя – раскусишь, а из него ароматный бульон сочится.

Протасов даже зажмурился от удовольствия.

– И главное, чтоб пельмени были свежеслепленные.

Можно, конечно, их и заморозить, но вкус уже не тот. Да и согласитесь, зачем брать парное мясо, чтобы потом его морозить?

Дожевывая последний пельмень, он с довольным видом откинулся на спинку.

– А уха? Ведь если в конце варки в нее не добавить водочки, то это будет просто рыбный суп.

Николай в очередной раз сглотнул слюну. Он давно допил кофе, впрочем, весьма не вкусный, и сок, и теперь боролся с желанием заказать себе чего-нибудь съестного.

– Представьте, перед вами тарелка горячей ухи – настоящей! – с плавающим зеленым укропчиком сверху. Тут же бутылка водки со слезой, запотевшая значит с холода, и рюмка прямо из морозилки – это важно! И вот вы наливаете в ледяную рюмку водочку, берете расстегай с рисом, яйцом и зеленым луком, вливаете в него ложку горячего бульона, чтоб подсогреть, придать аромату и сделать нежнее. Опрокидываете рюмку, и пока ледяной шарик катится по пищеводу, откусываете расстегайчик, а к нему сразу пару ложек ушицы.

И пока вы наслаждаетесь этим блаженством, внутри у вас расцветает горячий аленький цветочек.

И Протасов снова зажмурился от удовольствия.

– Вы уж простите меня, – словно очнувшись от видений, сказал он. – Я за едой о делах не говорю. Так, что у вас…

Тут его прервал подошедший к их столику мужичок в рабочей одежде.

– Привет, Саныч! Ты не серчай на меня за вчерашнее, видать перебрал я лишку. Тут такое дело: дай стольник взаймы до завтра. Я верну!

Протасов хмуро уставился на пришельца.

Помедлив не много, он сунул руку в карман и высыпал на стол горсть мелочи.

– Ну ты чё! Я же не милостыню прошу, а взаймы.

Протасов продолжал буравить взглядом мужичка.

– Ладно-ладно! Сколько здесь?

– Поскольку я не пользуюсь обсценной[3 - ненормативной.] лексикой, отвечу на певучем украинском: сам пiдрахуй![4 - пiдрахуй (укр.) – подсчитай.]

– Ну все-все, – сказал мужичок, сгреб мелочь со стола и удалился.