Разведка по-еврейски: секретные материалы побед и поражений

С каждым днем отношения между ним и начальством становились все напряженнее, и наконец Леви стали намекать, что было бы неплохо, если бы он сам подал прошение об отставке. Так как Леви это сделать отказался, на 30 января 1958 года ему была назначена встреча в кабинете главы ШАБАКа Амоса Манора. Уходя на эту встречу, Леви протянул жене письмо и попросил, если он не появится до утра, отнести этот конверт в адвокатскую контору Шмуэля Тамира…

Начались следствие и судебный процесс по делу Леви Леви, которые длились неимоверно долго – почти четыре года.

Адвокаты Шмуэль Тамир и Арье Маринский поистине блестяще отстаивали интересы своего подзащитного. Они обращали внимание судей на то, что у ШАБАКа практически не было никаких доказательств шпионской деятельности Леви, кроме показаний Эфраима Либермана.

– Но кто сказал, что этому человеку можно доверять?! – вопрошал судей Маринский. -

И как могли поляки выпустить в Израиль координатора отдела своей разведки, зная, что он может провалить их лучшего, как вы сами говорите, шпиона?!

Неожиданные доказательства шпионской деятельности Леви появились у ШАБАКа только в 1960 году, когда из Польши во Францию сбежал полковник польской разведки Владислав Мороз.

В числе прочих переданных им сведений была и информация об успешной деятельности в Израиле Леви Леви. Французские контрразведчики немедленно поделились этой информацией со своими коллегами из «Моссада» и даже устроили одному из руководителей организации встречу с Морозом.

Во время встречи Мороз подтвердил факт сотрудничества Леви с польской ГБ, даже написал подробную записку о том, какую именно информацию передал Леви полякам (а значит, и русским). Но при этом он категорически отказался дать какие-то показания в суде и попросил не предавать его записку огласке. В «Моссаде» не скрывали своего разочарования: без готовности Мороза стать свидетелем на процессе против Леви его показания казались бессмысленными, а Леви Леви в ходе следствия так и не сказал ни слова.

Но спустя месяц Владислав Мороз был сбит на парижской улице «случайно» вылетевшей из-за угла машиной, и как французы, так и израильтяне поняли, что у них нет больше никаких моральных обязательств перед покойным полковником. Получив известие о гибели Мороза, глава ШАБАКа Амос Манор пригласил на «дружескую беседу» адвоката Арье Маринского.

– Когда-то, Арье, – сказал он, – ты требовал от меня доказательств вины Леви Леви. Вот, прочти этот документ.