Рубеж

Так принято.

Курили, общались. Обсуждать что-то происходящее сейчас мы не могли, потому что ни у кого это все не укладывалось в голове; мы просто обсуждали полет, что-то спрашивали у военной полиции в перерывах между тем, как мы смотрели на взлетающие и садящиеся истребители и грузовые самолёты. Именно они отрезвляли нас, заставляя абстрагироваться от невероятной красоты пейзажа. Они взлетали каждые десять минут. Грузовые самолеты, как и нас, видимо, провожали и встречали военные вертолёты. Масштаб всего этого действа впечатлял.

Мелкая и расплывающаяся точка на горизонте, приближающаяся и принимающая все более четкие очертания истребителя, заходит на полосу. После – до нас доносится лишь рев двигателей.

Один истребитель укатывался в ангар; в это время на «взлетке» уже ждал команды на отлёт другой истребитель.

Наспех мы разворачивали сухпайки, у кого что было с собой из еды. Никакой информации о том, куда мы едем и будут ли нас там кормить, не было. Родная тушёнка под солнцем Латакии так же прекрасна, как и в зимнем лесу России – это чуть отвлекло нас от полетов, поездок и мыслей.

За нами приехал транспорт, мы быстро загрузились в военные капсулы. Опять же минимум обзора, постоянная тряска и невозможность оценить масштаб впечатлений, для которых все открыли свои душевные закрома. Ехали недолго, что славно: удовольствие езды на военном транспорте ниже среднего, но, как гласит военная мудрость, лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

Как оказалось позже, нас привезли в район рекогносцировки – палаточный лагерь для передержки военных.

Одни приезжали для дальнейшего распределения по территории всей страны, другие, наоборот, для последующей отправки домой. Огромные палатки на 40 человек, одна к одной, очень много места, выделенные курилки, уличные раковины с кранами и даже душевые открытого типа.

Ящики, ящики, ящики.

За нас их никто не разгрузит. Первая половина нашего батальона, улетевшая раньше нас, свои ящики уже разгрузила. Раскидав имущество, мы побежали здороваться со своими товарищами.

Мы не виделись сутки, но в эти сутки нас друг от друга отделяла целая жизнь, море, страна.

Мы начали бегать по палаткам, здороваться, курить, шутить, пока не прозвучала мать команд:

– Батальон, стройся! Форма одежды любая!

Мы выстроились. Вышел командир.

– Командиры подразделений, ко мне!

Пока наши ротные и командиры групп получали информацию и целевые указания, мы тихонько общались, чего делать в строю нельзя, шутили и ждали.