Пограничник 41-го

Матерясь, трое дюжих гражданских мужиков спрыгивают с кузова, хватают меня за руки и за ноги, разматывают и бросают как мешок в кузов. Машина трогается и тут же набирает прежний темп езды. От удара больными ногами о пол кузова мутится сознание.

Наконец возвращается способность трезво оценивать обстановку. Сейчас для меня главное то, что я уехал с того места, где с минуты на минуту должны появиться гитлеровцы.

Везение четвёртое

Шоссе не совсем ровное, машину трясёт и мотает. Каждая встряска как ножом режет искалеченные ноги.

Полуторка, на которой меня везут, гражданская. В ней на двух лавках и на полу кузова сидят гражданские мужики и несколько женщин. Куда они едут и откуда, неизвестно.

Выезжаем на открытую без деревьев местность и сразу в небе появляются немецкие самолёты. С рёвом они обрушиваются на шоссе, расстреливая из пулемётов всё, что по нему движется. Автомобили резко тормозят. Все, кто едет в полуторке, разбегаются по кюветам, а я лежу и смотрю в небо, отслеживая каждый манёвр немецких лётчиков.

Вылезать мне из кузова нельзя. Да, я могу перевалиться через низкий борт полуторки и упасть к её колёсам и даже отползти в кювет, только назад меня никто в кузов затаскивать не будет. И вот я тихо лежу в кузове у борта, а пулемёты строчат и строчат, от кузова полуторки летят щепки. На шоссе горят отдельные машины, однако мой автомобиль не загорается, и я лежу невредимый.

«Ну, что, боец, Живой?» – спрашивают меня после обстрела, влезающие в кузов попутчики.

 – И даже ни одна не зацепила» – удивляются одни. – «Ты смотри… В кузове ни одной целой доски нет, а ему хоть бы хны…», «Ну, ты везунчик!» – говорят третьи. – А я отмечаю, что каждый раз после таких обстрелов в кузов поднимается всё меньше и меньше людей. «Значит, по кюветам остались лежать, – думаю я», а полуторка едет дальше.

После достаточно долгой езды, машина вдруг резко останавливается, Слышатся впереди выкрики: «Минск немцы взяли! Поворачивай на Киев!». Такой информации я не верю.

Не может немец за пол дня Минск взять, однако образовавшаяся колонна разномастных, избитых пулемётными очередями машин сворачивает на другую трассу. Едем по ней. Вдруг колонна останавливается, двигатели перестают работать. Установилась необычная тишина. Не слышу ни слова, ни вздоха.

И вдруг кто-то испуганно и тихо говорит: «Немцы».

Везение пятое

Я подтягиваюсь на руках и смотрю через борт кузова. То, что я вижу, немыслимо.