Вслед за Бурей. Доля слабых

Вспомнив свое триумфальное испытание, проходившее, кажется, годы назад, Арил весь собрался, заставил дрожащие руки утихнуть и, выбрав момент, отпустил тетиву. Острый кремневый наконечник, влекомый толстым тяжелым древком, с мощью, доступной лишь при стрельбе из рогатого лука, словно в мягкую глину вошел прямо в центр открытого глаза. Зверь вздрогнул, зашатался, вяло перебирая ногами, и начал заваливаться. Тяжелый удар сотряс землю. Все четыре конечности рухнувшей твари мелко задергались, заметался в конвульсиях хвост, глотка в последний раз издала не то стон, не то хрип, и зверюга издохла.

Крона дерева ожила. Все кричали, хвалили Арила, его лук, его крепкую руку, дружно радовались победе и нежданному своему спасению. Наконец ликование улеглось, и Яр первым покинул дуб. Осторожно приблизившись к лежащему зверю, сын Ярада достал из-за плеч свой блеснувший на солнце нож и, крепко взяв оружие в обе руки, сверху вниз, словно кол, со всей силы вогнал его в шею чудовища. Чудесный нож, преодолев сопротивление шкуры, глубоко, почти по самую рукоятку, вошел в мертвую плоть.

– Зарбагова это тварь или нет, но убить ее можно, как обычного зверя, – вынимая из раны нож, высказал здравую мысль Мудрейший. – Правда, шкура у нее крепкая, проверил вот. Вы тоже оружие свое, кто не растерял, испытайте. Не дай боги, опять столкнемся с такой же поганью.

Валай и Кабаз, подобрав свои копья под деревом, куда сами их бросили собираясь взбираться на дуб, приступили к проверке.

Остальные охотники свои растеряли во время погони, Трой же вовсе оставил еще у камней. Луки, правда, имелись у всех, благо вместе со стрелами крепко сидели в наспинных чехлах. Арил, с отвращением выдиравший из глаза зверюги стрелу, подметил, что только Орел, собираясь надеть тетиву, изгибает свой лук. Что ж, Ралат, доказавший свое превосходство в стрельбе, пожалуй, и сам разберется, где у твари имеются слабые точки и есть ли они кроме глаза вообще.

Слабина отыскалась: под подбородком, на шее, на брюхе, под сгибами лап.

Толстая чешуйчатая шкура была в этих местах чуть помягче и посветлее. Копья и стрелы пробивались до мяса лишь здесь, да и то заходили неглубоко. В остальных же местах кожа твари была неприступна, поддаваясь лишь чудо-ножу.

– А ведь Зак где-то там, – указал на объемное брюхо издохшего монстра Кабаз. – Может, стоит достать и предать огню, как положено? А то больно мне тошно его там бросать. Не по-людски это.