Есенин, его жёны и одалиски

Для первого знакомства выпили самовар чая и опорожнили скромные запасы Орешина. Говорили о поэзии и поэтах, Есенин читал стихи. В комнате стоял густой табачный дым. Разошлись в четыре часа утра. Хозяин предложил гостю заночевать у него, но Сергей Александрович отказался:

– А жену кому? Я, брат, жену люблю.

…7 ноября (по новому стилю) произошла вторая за 1917 год революция – Октябрьская. «Есенин, – говорил П. Орешин, – принял Октябрь с неописуемым восторгом, и принял его только потому, что внутренне был уже подготовлен к нему, что весь его нечеловеческий темперамент гармонировал с Октябрём».

В эти дни Сергей Александрович встретился с Р. Ивневым и с восхищением говорил ему:

– А я вот брожу, целый день брожу. Всё смотрю, наблюдаю. Посмотри, какая Нева! Снилось ли ей при Петре то, что будет сейчас?

Другой современник поэта отмечал: «Была в нём большая перемена. Он казался мужественнее, выпрямленнее, взволнованно-серьёзнее. Ничто больше не вызывало его на лукавство, никто не рассматривал его в лорнет, он сам перестал смотреть людям в глаза с пытливостью и осторожностью.

Хлёсткий сквозняк революции и поворот в личной жизни освободили в нём новые энергии».

Эти энергии дали жизнь маленьким поэмам, которые называют «есенинской Библией». В цикл маленьких поэм входят: «Певущий зов», «Отчарь», «Октоих», «Пришествие», «Преображение», «Инония», «Сельский часослов», «Иорданская голубица», «Небесный барабанщик» и «Пантократор». Поэмы переполнены библейскими образами и символами, что затрудняет их понимание:

Облаки лают,

Ревёт златозубая высь…

Пою и взываю:

Господи, отелись!

«Преображение»

Но в год революций в маленьких поэмах поэта узрели рождение нового мира, который сравнивали с божественным творением.

Главная мысль цикла была сформулирована уже в первой из вошедших в него поэм: «Не губить пришли мы в мире, а любить и верить». Наиболее наглядным откликом поэта на Октябрьскую революцию стали поэмы «Пришествие» и «Преображение».

Зреет час преображенья,

Он сойдёт, наш светлый гость,

Из распятого терпенья

Вынуть выржавленный гвоздь.

От утра и от полудня

Под поющий в небе гром,

Словно вёдра, наши будни

Он наполнит молоком.

И от вечера до ночи,

Незакатный славя край,

Будет звёздами пророчить

Среброзлачный урожай.

А когда над Волгой месяц

Склонит лик испить воды, –

Он, в ладью златую свесясь,

Уплывёт в свои сады.