Изыски. Веселые околонаучные трактаты

Во-от че-о-рт!

Между кусточков на крутом берегу Пряжки аккурат возле дома №1, украшенного золотой мемориальной доской «Именно здесь зародилась идея Великой Октябрьской революции», заседал городской профком. Бывший секс-террорист, а ныне староста, Калинин требовал провести всеобщую забастовку на неделю, чтобы рабочие смогли на дачных участках собрать и за- солить на закусь огурчики-помидорчики. Ему круто возражал, вплоть до хватания за яблочко, меньшевик Савинков, предлагающий просто закупить на профсоюзные средства кислой капусты – любимого блюда рабочих и примкнувших к ним крестьян.

Профсоюзные деятели наблюдали за сварой, лениво попивая пивко и изредка вставляя бранное словечко «интеллигенция».

На другом берегу реки работал над картиной «Рыболов» художник Перов. К нему подошли Репин и Васнецов: -А не сообразить ли нам на троих? У нас как раз рубля не хватает.

– С вами не буду!

– Брезгуешь?! —возмутились коллеги и пинком отправили Перова в речку.

Ох, как быстро передвигались обидчики со своими мольбертами и холстами от грозящего пюпитром преследователя! Их всех потом так и прозвали художниками-передвижниками. А в газетах появилась фотокартинка «Дети, бегущие от грозы».

По мазутным водам Пряжки плыла к заливу газета «Санкт-Петербургские байки». Первая полоса под крупным заголовком вещала о состоявшейся намедни на Черной речке дуэли между литераторами Лермонтовым и Мартыновым из-за авторства слов к песенке «Ла-ла-ла, ля-ля-ля, ля-ля-ля, три рубля».

Дуэлянты долго стояли друг против друга, целясь, пока один из секундантов не выдержал: -Кто за тебя стрелять-то будет?! Пушкин что ли?

Газета также опубликовала требование английского мецената Ростроповича о сносе церкви на Сенной площади, чтобы на месте сем соорудить станцию метро. Маленькое объявление предупреждало старушек о возвращении с каникул студента Раскольникова.

Шумели воробьи, гоняя старую каркающую ворону. Обожравшиеся голуби стаями слетались на Театральную площадь и с криками «Жизнь за царя!» бомбили памятник мрачному Глинке.

Из парадных дверей Консерватории вышли степенно Рубинштейн с Рахманиновым, привычно перекрестились на памятник Римскому-Корсакову, направились к шведской пивной.