Доктор из Этампа

ГЛАВА ПЯТАЯ

Без малого три года он прожил с беспризорниками под предводительством Коротконожки. Жизнь эта оказалась совсем не так привлекательна, как расписывал Симон. Начать с того, что шайка малолетних воришек довольствовалась жалкой добычей, которой порой не хватало даже на то, чтобы утолить голод. Облюбовав старую полузатопленную баржу, ребятня тряслась от холода даже летом. Сырые прогнившие доски и хлюпающая под ногами вода вынуждала их тесно прижиматься друг к другу, накрываясь тряпьём до самого носа.

Каждый вечер Симон решал, кто из его братии ляжет с краю. А сам он, как атаман, всегда устраивался посередине. Протопить утлую баржу не было никакой возможности. Крошечный очаг давал тепло, только если сидеть совсем близко, едва ли не сунув ноги в рваных башмаках в огонь. По утрам мальчишки выбивали дробь зубами, жалкие лохмотья успевали отсыреть. Осенью захворал Марсель по прозвищу Щепка. Парнишка был бледен, и глаза его лихорадочно блестели. Кашель заставлял его тщедушное тело сгибаться пополам.

– Послушай, Симон, – хмуро пробурчал Доминик. – Отчего ты не отступишь от своих правил и не позволишь Щепке спать в середине?

– Ну ты недоумок, Додо. С какой стати? Щепка наверняка подцепил чахотку, стало быть, всё равно помрёт. Значит, его срок вышел. А если с краю вечно будет ложиться кто-то другой, это будет несправедливо. – При этих словах Коротконожка обвёл зорким взглядом притихших мальчишек, проверяя, какое впечатление на них произвела его речь.

– Как хочешь, Симон. Но по мне, мы должны помогать друг другу.

Я согласен оставить своё место Щепке, когда мне выпадет лежать в тепле.

Улучив минуту, Коротконожка схватил Доминика за рукав обтрёпанной блузы и притянул к себе:

– Эй, парень, не строй из себя святошу. Если твой папаша был сеньор, это не повод корчить из себя благородного рыцаря. Все наши знают, что подохнут рано или поздно, и вовсе не под тёплой периной. Бьюсь об заклад, Щепка уже смирился со своей участью. Но твои проповеди вызывают лишние мысли. А это ни к чему.

Так что не мели языком, сопляк. И не забывай, кто здесь главный.

Руссо промолчал, но, укладываясь спать, старался поделиться тряпьём с больным, который отваживался лишь бросать в его сторону благодарный взгляд.

Марсель умер в полном одиночестве на барже, едва на город посыпался первый снег. Явившись вечером, компания равнодушно перекрестилась и выжидательно уставилась на атамана.

– Скинем мертвяка в воду, и дело с концом, – пожал плечами Симон.