Доктор из Этампа

 – Или вы думаете, что я закажу мессу?

– Не обернуть ли его попоной? – робко проронил Эжен.

– Ещё чего! Щепка помер, холодней ему уже не станет, а попона сгодится нам самим.

Доминику было не по себе. Он не мог заснуть до самого рассвета, в ушах стоял всплеск воды, когда мальчишки столкнули с баржи покойника. Силы небесные, неужели если с ним, Руссо, приключится беда, товарищи так же равнодушно избавятся и от него? Дурак он был, что связался с ними! Но возвращаться домой Доминик не хотел. И погрузился в тягостные раздумья.

Меж тем отношения между ним и Симоном становились всё более натянутыми. Коротконожка привык повелевать своими подручными, и парнишка, который отваживался высказывать собственное мнение, изрядно его раздражал. Атаман с радостью выставил бы его прочь или вовсе пристукнул в укромном уголке, но жаль было потерять такого ловкача. Что ни говори, но кроме отменного здоровья, которым Доминика наградил Господь, он был куда расторопнее и умнее остальных.

К лету компания малолетних воришек изрядно поредела.

Пьер оступился в потёмках и свалился в ледяную воду. Стуча зубами, он так и лёг в насквозь промокшей одежде. Доминик ничем не мог помочь, хотя и предложил Пьеру поменяться одеждой. Руссо тщетно пытался раздобыть вина, чтобы напоить хворого. Спустя всего три дня бедняга отдал Богу душу. Следующим обитателей баржи оставил Мишель. Удирая от погони, он повредил ногу. Несмотря на примочки, которые делал Руссо, нога несчастного распухла и посинела, его начал бить озноб, хотя тело пылало огнём. Мишель промучился больше недели. А белобрысого Гуго здорово избили воришки и попрошайки постарше за то, что он посмел сунуться на их территорию. И вновь Доминик оказался бессилен. Должно быть, Гуго отбили потроха. Кровь шла горлом, стоило бедолаге раскрыть сомкнутые губы.

Каждую смерть Симон Коротконожка воспринимал с полнейшим равнодушием. Экая беда, да на улицах полным-полно голодных оборванцев, и ничего не стоит найти новых. Атамана бесило поведение Руссо.

Да что он о себе возомнил? Ни дать ни взять монах францисканец, что норовит исцелить страждущих. У Коротконожки хватило ума понять, что власть уплывает из его рук. Среди мальчишек пошёл шепоток, что Доминик куда справедливей и по крайности сочувствует попавшим в беду. Пусть ему не удалось их исцелить, но хотя бы он попытался это сделать. Вечно ложился с краю, чтобы уступить своё место хворому. Ухаживал за Мишелем, смачивая его пылающее лицо водой.