Милашка

Гвардеец молча помог ей подняться на ноги. Подъехала повозка, и двое монахов, перекрестившись, деловито начали оборачивать тело холстиной. Гвардеец разговорился с третьим монахом, что правил лошадьми. А Луиза стояла, навалившись на стену, и по-прежнему прижимала к губам шаль, словно пытаясь заглушить своё горе.

– Вот она, шлюха паршивая! – раздался у неё над ухом сдавленный женский голос.

Марта Индюшка вцепилась девушке в рукав и прошипела:

– Так я и знала, что притащишь зад поглазеть на своего недоумка. Ну и задаст же тебе хозяин, дрянь ты эдакая!

С минуту Лулу удивлённо смотрела на сводню и, словно очнувшись, изо всей силы отпихнула её.

Подхватив юбки, она рванула прочь и юркнула из арки на другую улицу. Луиза слышала, как завизжала Марта. Обернувшись, заметила громилу с неопрятной бородой, что бежал за ней по пятам. Лулу неслась словно помешанная. Она петляла в улицах и переулках, но преследователь не отставал. Внезапно послышался грохот падающего тела и отборная брань. Громила поскользнулся, но быстро вскочил и вновь кинулся в погоню, прихрамывая и изрыгая проклятья.

Луиза напрягала последние силы, горячее дыхание обжигало ей горло, ноги гудели. Но страх гнал вперёд. Она старалась добраться до квартала дю Морей. Туда мужлан с разбойничьей рожей не рискнёт сунуться среди бела дня. Вот показались чистые улицы и солидные особняки, но преследователь не отставал. Возле одного из особняков стоял экипаж. Занавеска окна отодвинулась: видно, сидящего в карете заинтересовала юная оборванка, которая бежала по улице, громко стуча по брусчатке старыми башмаками.

Из особняка вышел остроносый человек в добротной накидке из сукна и сел в карету. Лошади медленно двинулись. То и дело оборачиваясь, с искажённым от отчаяния личиком, Луиза поравнялась с экипажем, и внезапно дверца открылась, словно приглашая беглянку. Недолго думая, она вскочила в карету, и возчик хлестнул лошадей. Экипаж помчался прочь, а громила, бранясь и чертыхаясь, глазел ему вслед. В азарте гонки он даже не заметил, куда угодил, и теперь тупо озирался на окруживших его гвардейцев.

Глава третья

Луиза уставилась на господина в летах, что сидел напротив. В полумраке кареты перстни на его руках таинственно мерцали. Меховая полость укрывала его ноги. Он молча улыбался, поглядывая на девушку. А сидевший с ней рядом остроносенький господин брезгливо отодвинулся, буквально прижавшись к окну, и, скривившись, отряхивал полу накидки, словно успел запачкаться об одежду беглянки.