Милашка

– Итак, дитя моё, я правильно понял, что ты удирала от грязного мужлана? – произнёс сеньор.

– Ваша правда, господин. – Луиза вообразила, что старик очарован ею, и, желая уехать как можно дальше, она кокетливо поправила волосы и приосанилась. Сеньор опустил морщинистые веки, сдерживая смех.

– Леблан, накинь на бедняжку полость, она наверняка замёрзла.

Остроносый приподнял бровь, но, видно, не решился спорить и, стараясь не прикасаться к беглянке, бросил ей на колени мягкую меховую накидку.

Лулу едва не задохнулась от радости.

Когда она неслась по улицам, тело её пылало и пот успел пропитать жалкую сорочку насквозь, теперь она начала мёрзнуть. Натянув полость до носа, она улыбнулась. Вот повезло! Только бы старикан не вышвырнул её из экипажа раньше, чем она успеет согреться. И Луиза стала отчаянно кокетничать с ним. Если сеньор везёт её к себе, то, может, догадается ещё и покормить? И не намекнуть ли ему на плату заранее? Пять экю – вполне приличные деньги. Хотя, судя по перстням, богатой одежде и обтянутыми атласом стенкам экипажа и бархатным занавесочкам, можно рискнуть и попросить семь или даже десять экю. Сейчас она уже не думала о погибшем парне. Не то чтобы Лулу была бесчувственной и злой, но жизнь в трущобах приучила её не слишком убиваться об умерших. Там, где она росла, смерть была слишком обыденна. Тем более бедняжке Гютену уже ничем не поможешь. Надо и о себе позаботиться.

– Как твоё имя, дитя? – спросил старик.

– Милашка, Лулу Миньон, – подмигнула она.

– Есть у тебя родня?

– Нет, сеньор. Знать не знаю ни матери ни отца, – равнодушно бросила беглянка.

– Сколько тебе лет?

– Почём мне знать? Говорят, что шестнадцать или около того.

Старик продолжал задавать вопросы, пока не заметил, что гостья откровенно клюёт носом. Тепло от меховой накидки, пережитый страх и усталость, слёзы при виде убитого Гютена начисто лишили её сил. И она задремала, как маленький ребёнок, который может заснуть в любой момент, уткнувшись носом в игрушки.

– Боже, господин Валуа! – громко шепнул Леблан. – Зачем вам эта оборванка?! Право же, после неё придётся перетягивать новой тканью экипаж и сиденья. Не говоря про полость, которую легче выкинуть, чем очистить.

– Экий ты брезгливый, друг мой, – тихо рассмеялся старик. – Ты только взгляни на неё. Да, бедняжка грязна и дурно одета, но она просто обворожительна. Она ещё слишком юна и, возможно, не осознаёт, какой силой её наградил Господь.