Центурия

– Ты хочешь, чтобы их казнили?

– Нет, – центурион с внутренней усмешкой отметил недоумение на лицах оптионов. Один только Фаст понял его верно.

– Значит, мы отпускаем их?

– Ты прав.

– Как отпускаем? – Солоний удивленно вскинул голову. – Почему? Их можно использовать как заложников.

– И потом – эти прихвостни обязательно разнесут весть о нашем приближении, – добавил Клодий.

– Пусть. Мы не пираты, чтобы уповать на одну лишь внезапность. Мы – воины претория! И кроме того… – Центурион помедлил, – я полагал, вы уже поняли, что происходит.

Мы не можем осквернить эту землю кровью рабов.

Никто не возразил ему, но никто и не поддержал. Они недоуменно молчали, и только Солоний, исполин с лицом, изборожденным шрамами, глухо и несогласно кашлянул. Трепет священного откровения, как видно, не коснулся их. Они были воинами от ног до макушки и иного – вне войны, вне стратегии и тактики не понимали.

Центурион отвернулся. Желания что-либо объяснять он не чувствовал.

Да и стоит ли заниматься несвойственным ему делом? Он – командующий и отдает приказы, они – солдаты и обязаны ему подчиняться. Этого вполне достаточно.

Так или иначе, но концовка дня оказалась удачной. С полным правом легионеры вновь могли примерять лавровые венки победителей. Страх отступил перед славой. И главное… Главное, конечно, заключалось в том, что они обрели союзников – могучих и надежных. Боги призвали маленький отряд на эту погибающую землю и сами незримо встали в их рядах.

Это следовало принимать как великую честь. Воины центурии оказались в числе избранных!..

ПРИВАЛ

Запах зажаренного на костре мяса плыл над прибрежным кустарником. Кое-кто из воинов продолжал коптить лица у костровищ, завершая немудреную трапезу. Местная дичь была мелкой, местная рыба не прельщала изысканным вкусом, но для утоления голода воину не нужны лакомства. Ночь прошла более или менее спокойно. Непривычный холод никого не смутил.

Единственное серьезное препятствие для настоящего легионера – вооруженный враг. Но и с этой задачей легионер готов успешно справляться. Если же говорить о климате, отсутствии комфорта и грубой пище, то это дело собственной воли, а уж что-что, а волю римляне воспитывать умели.

Центурион стоял на берегу озера и, скрестив на груди руки, с интересом следил, как в мелкой прозрачной воде стаями шныряют мальки, склевывая брошенную в воду заячью требуху.