У самого Черного моря

Чтобы было чем занять себя и отвлечь. А тем временем идет иная игра. Совсем иная!

Пальцы его неожиданно стиснули мою кисть.

– Я уже сказал тебе, что мать ее умерла. Но она не просто умерла, она покончила с собой. И Алиса видела тело… – Петр Романович учащенно задышал. – Видела, как мы вынимали ее из петли. Она была, конечно, маленькой, но многое уже понимала. Во всяком случае, что такое смерть, ей довелось узнать уже тогда. А я… Я готов и сейчас сделать для нее все невозможное! Купить дом в любом уголке планеты, подарить лимузин, на котором еще вчера разъезжал Клинтон, отправить в Гарвард, в Сорбонну – куда угодно, но я не могу сделать ее счастливой.

Ты верно все сообразил: она не слишком похожа на меня. Может, даже совсем не похожа. Но она – мой единственный капитал! Думаю, других детей у меня уже не будет. Как и других жен. Такая вот, понимаешь, штука!

Он продолжал стискивать мою кисть, горящими глазами прожигал насквозь.

– Если бы вы исчезли, это было бы самое простое решение.

Так мне сперва казалось, но… У нее побывал врач. Наш старый семейный друг. Он напомнил мне о том, что произошло с моей супругой, и я вызвал Мулу.

Выпустив мою руку, он откинулся на спинку скамьи, ладонями протер лицо.

– Я не знаю, какого дьявола, вы ей приглянулись, но я не диктатор, я – нормальный отец. И потому вы снова здесь.

– Вы говорили с ней?

Петр Романович отвел глаза в сторону, сумрачно кивнул.

– Беседа у нас состоялась. Весьма даже обстоятельная!.

. После нее я и сунул вас в ангар. Я мог бы стереть вас в порошок! Видит Бог, я сделал бы это с превеликим удовольствием. Но не получилось. Тот наверху, что играет с нами в подкидного, вновь оказался при козырях. – Хозяин яхты помотал головой. – Сегодня впервые за много лет я выпил. Впервые, Кирилл! И наверное, выпью еще. Уже с тобой.

– Надеюсь, не на брудершафт?

– Как-нибудь обойдемся без этого, – Петр Романович запустил руку под стол и выудил пару металлических стаканчиков.

Из кармана достал плоскую флягу.

– Что это?

– Не отрава, не бойся, – придерживая стаканчики, он аккуратно вылил в них всю флягу. – Это коньяк. Неплохой, надо сказать. Тебе, кстати, с твоим диагнозом он тоже не помешает.

Я взял стаканчик в руки, осторожно понюхал.

– Армянский?

– Французский. Но не суть. У армян коньяки тоже порой получаются отличные. – Он качнул головой. – Ну? За что выпьем? За надвигающийся Новый Год?

– Рановато вроде.