Ваше благородие, бомж

Так или иначе – но поговорить стоит.

– Я лично в этом сомневаюсь.

– А я вот нет.

– Ты ведь знаешь, ни боли, ни пыток я не боюсь. Да и смерти тоже. Так что кончай сразу.

– Ну, с этим я, пожалуй, могу и погодить.

– Отпустишь живым? – Комлев недоверчиво обернулся. Стволом пистолета собеседник ткнул ему в скулу, заставил вновь смотреть в лобовое стекло.

– Может, и отпущу. Есть такая вероятность. Ты ведь, извини меня, только шестерка. Хоть и капитанил когда-то. Пятки с задницами, может, и не лизал, но служил и впрямь ревностно.

Мне же требуется пахан. То бишь, Насарпановский босс. Такова цена твоей жизни.

– Шутишь?

– Ничуть. Тем более, что есть аксиома: звери в одной клетке долго не живут. Рано или поздно один поедает всех. И тебя, Гош, тоже очень скоро съедят.

– Это еще почему?

– А занозостый ты. Злой. И знаешь чересчур много, и молодым дорогу заступаешь. В общем найдут, за что скушать. Так что думай, Гош, крепко думай!

Комлев в молчании прикрыл глаза.

Гость на заднем сидении его не торопил. Они и впрямь знали друг дружку слишком хорошо. Вероятно, и мысли в эту минуту у них струились в одном направлении.

– Хорошо, – Комлев открыл глаза. – Слушай и запоминай. Жену твою я не трогал. Это спецназовцы Глотова поработали. Они, кстати, до сих пор за кордоном – кто где. Как Сербскую Крайину потеряли, так многие в затылках чесать начали. К Белграду-то, сам знаешь, как относились. Идейные, конечно, туда потянулись, а любители капустки на сторону рванули.

То есть, это я об исполнителях. Словом, может статься, и нет уж никого в живых. Там ведь после тебя хорваты снова в наступление поперли. Мясорубка была жуткая. Да и при тебе, если помнишь, народец выщелкивали, как уток в сентябре.

– Помню. Где сам прапор?

– Мистер Глотов-то? Туточки, конечно. Он как раз подобные местечки не слишком потчует. Здесь, как видишь, и тише, и здоровее. Работает по-прежнему с полковником, фирмой обзавелся, охраной.

– Все вроде сходится.

– Проверяешь? – Комлев хмыкнул. – И хрен с тобой. Я вру только в одном случае: если долг того требует.

– А долг того требует?

– Будто сам не знаешь нашей армии. Требует, майор, еще как требует! Прямо за глотку берет. Я присягу давал именно ей родимой – российской и легендарной. Стало быть, и играл по ее правилам.

– В уставе про ваши правила ничего нет.

– В Конституции про нынешний бардак тоже ничего нет, однако живем как раз по ней.