Гость из прошлого

Мельком взглянул на часы. Минутная стрелка едва отползла от отметки, знаменующей недавнее приземление. Как и все в этом зале, он был обречен на зевоту, на томительное бездействие. Воистину человек – скучнейшее из существ! Ему нечего с самим собой делать, не о чем с самим собой поговорить. Он оживляется лишь при появлении собеседника, при включении радио, при первых проблесках телеэкрана. Внешнему – кабзоновское троекратное "да", внутреннему – одно категорическое "нет". Можно смело делать вывод, что человек добросовестно и честно ненавидит себя.

И ясно становится, от кого уползал в свою бочку Диоген, кого искал средь бела дня с фонарем. Не был он филантропом! Ой, не был! Да и встречаются ли они по жизни – истинные филантропы?

Обернувшись на странные звуки, черноволосый пассажир завистливо повел бровью. Уркая себе под нос, малыш трех или четырех лет, оседлав чемодан, рывками передвигался по мраморному полу. Маленький всадник на живом скакуне. Вот уж кто точно не чувствовал времени! Потертый чемоданище превращался по желанию мальчугана в мотоцикл, в ослика, в арабского скакуна – во что угодно.

Мальчуган был волшебником, хотя, конечно, не сознавал этого. Родители его беспечно похрапывали на отдалении, вещами распоряжался малец. И вспоминалось седое, почти забытое: "Не спите, граждане! Это Одесса!" Милиция, фланирующая по каштановым аллеям, считала своим долгом напоминать окружающим о суровых реалиях юга. Здесь об этом, по счастью, не заговаривали. Они находились в Благовещенске.

***

Утомленная дама с интеллигентной внешностью и пергидрольными кудрями, в сомнении потоптавшись и пару раз окинув зал смущенным взором, неловко присела на каменную ступеньку. Добрый пример не остался без внимания. Кресел не хватало, ноги у людей ныли, и рядом с отважной женщиной, постелив газетку, тут же пристроился старичок с клиновидной бородкой. Стеснительно смежив коленки, опустился на мрамор худосочный студент. К уютной лестнице потихоньку потянулись остальные.

– Давно бы так, – золотушный мужичок хмыкнул. Он-то лучше других знал, что в ногах правды всегда нехватка. – А то маячат на глазах, как эти самые…

– Квартиру, значит, говоришь, пропил? – черноволосый великан сидел рядом. Уже несколько минут он вел беседу с головастым бомжем.

– А то! В пять дней всю и пропил! Фига ли! – мужичок улыбнулся с горделивой застенчивостью. – Три ляма давали!

– За квартиру-то?

– Ну, да.