Ящер

За третьесортный табачок, за окорочка, за проценты…

– Он всех сдал, Ящер. Братков Танцора и вагонников. Если ему верить, за ними должок астрономический. На арбуз тянет, не меньше.

– Вот как? Что ж ты, Хром, порожняк гнал? Столько времени у меня отнял. Нехорошо, Хром! – я покачал головой. – Знаешь ведь, что вокзалы теперь мои. – Значит, и оборотный капитал мой. Фильм про начальника Чукотки помнишь?.. Нет? А жаль. Там был такой эпизод. Тоже один фраерок лепил горбатого. Не хотел рассказывать и делиться.

Хромой мутно взглянул на меня.

Губы его шевельнулись, но слов мы не услышали.

– Что? Погромче не можешь?

Хромой сделал над собой усилие, сипло процедил:

– Не по законам правишь, Ящер. Обиженных много.

– Обиженных? – я удивился. – Это ж где такие отыскались? Назови хоть парочку!

– Ты сам знаешь. Много таких… Западло, Ящер!

– А вот тут ты врешь, Хром! – я присел, оказавшись с ним на одном уровне. – Врешь, потому как обиженных, сам знаешь, что делают. А это уже по закону. По вашему закону! Тех же, что совсем разобижен, я просто выкорчевываю, ферштейн? Тебе, к примеру, что на меня обижаться? Я же не тебя пытал, я деньги свои возвращал.

Смекаешь разницу? А ты, чугунок такой, молчал. Вот и получился визит к Хасану. На него-то ты, надеюсь, не обижаешься? А то я ему передам. Какие-нибудь особые пожелания. Парень он простой, исполнительный. Все поймет, как надо.

– Попластаю!.. На кусочки твоего Хасана…

– Это ты зря! Очень даже зря. Ну, любит человек клещики, щипчики разные, – что тут такого? А не нравится он тебе, чего ж ты душу ему раскрывал? Все ведь выложил? Слил всех и каждого! Прямо как подружке любимой в постели.

Стало быть, опять нехорошо. Сдал родных братков со всеми их потрохами, только чтобы миляга Хасан узнал правду и порадовался. Так ведь было дело?.. Ну?.. А теперь ты вдруг обижаться вздумал. На себя, дорогой, обижайся. Сугубо и токмо на себя!

– Убью! – губы Хромого задрожали. – Все сделаю, чтоб придавить тебя, гниду!

Он захрипел горлом, собираясь харкнуть мне в лицо, да только беда у него была со слюной, долго собирался.

Пальцами, сжатыми в копье, я саданул ему по горлу. Этот удар мне ставил настоящий мастер, кое-чему научил. Глаза Хромого закатились под лоб, вскинув к горлу трясущиеся руки, он задушенно захрипел.

– А теперь смотри, Хром! В оба глаза смотри. Потому что мало кто это видел.

Я напряженно разжал пальцы, и сигарета с поддельным табаком зависла в воздухе. Я держал ее всего одной точкой.