Ящер

Вес несерьезный, однако и такой вызывал болезненный пульс в висках. Ну да сегодня после всех свершенных дел можно было слегка поразвлечься. Чуть покачиваясь, сигарета дымила, лишенная всяческой поддержки, и не без удовольствия я разглядел, как на искаженном злобой лице урки мелькнула тень растерянности и недоумения. Значит, мог я еще потешать публику! Не хуже чудака Коперфильда.

– Что, Хром, соображаешь, с кем связалась ваша шпана?

– Фокус… – просипел он. – Это фокус.

– Не угадал, Хром. Не фокус.

Усилив мысленное напряжение, я чуть качнул головой, и невидимая, протянувшаяся между мной и сигаретой ниточка, обратившись в упругий луч, вмяла сигарету по самый фильтр в серые губы Хрома. Урка зашелся в кашле.

– Кури, камрад. Разрешаю. – Поднявшись, я вытер руки о полотенце, внимательно взглянул на Лешика.

– Видел?

– Класс! – Лешик улыбался. Он тоже принял эпизод с сигаретой за обычный фокус. – Научите, босс! Покажу парням, ахнут!

– Будешь хорошо себя вести, научу.

– Так ведь я завсегда…

– Давай, Лешик, – я хлопнул его по литому плечу. – Некогда мне болтать. Забирай этого лоха и проваливай.

– Снова к Хасану?

– Зачем? Отвези с ребятами в место поспокойнее, там и закопаете.

– Он же еще того… – Лешик умолк, заметив мою гримасу. – Понял, босс! Все сделаем.

– Вот и двигай!

Душевный парень Лешик сграбастал хрипящего Хрома, рывками поволок по полу.

– Да! – остановил я его. – Передай Хасану, что я доволен. Весьма и весьма.

– Передам!

Уже перед входом в парную, где маялась с березовыми веничками и кваском в ковшике загорелая гибкая Фима, меня снова перехватили.

– Женушка! – шепнул он. – Чуток под шафе.

– Изыди, прозорливый! – я взял трубку, и Ганс послушно исчез.

– Веселишься? – голос у Лены-Елены и впрямь малость подгулял. Разумеется, вместе с хозяйкой.

– Ты вроде как тоже. Что там у тебя в любимом бокале? «Мартини» или отечественный портвейн?

– «Мартини», – у нее был прононс француженки, но я-то знал, что ни единого французского словечка она не знает.

– А я тут, моя лапонька. Тружусь на поприще и на ниве, отдаю родине долг, дань и честь.

– Насчет последнего не сомневаюсь!

– Поосторожней на поворотах, киса! Сначала докажи, потом наезжай.

– А тут и доказывать нечего. Дома ведешь себя, как чужой, женушкой не интересуешься.