Тихая речушка

– Сегодня всюду неспокойно, жена, не так, как было в прежние времена, когда можно было свободно кочевать по степи.

Аиткул понимал, что известие о новых налогах вызовет среди башкорт недовольство и может привести к новой войне, как это уже бывало в прежние годы, когда от стойбища к стойбищу разносился тревожный призыв брать в руки оружие. Степь наполнялась тревожным топотом боевых коней, и земля обильно окроплялась кровью. В последней войне с Россией башкортам удалось отстоять свою свободу и было заключено перемирие, но оно было столь хрупким, что любая искра могла вызвать пламя нового кровопролития.

Он хотел было еще что-то добавить к сказанному, но в это самое время полог откинулся, на пороге тирмэ показался мальчик-подросток – их сын Зиянгир. На вид ему было около двенадцати лет. Круглолицый, с крупными веснушками по всему лицу и с оттопыренными ушами, которые из-за короткой стрижки, казалось, оттопыривались еще больше. Как и отец, он был одет в длиннополый стеганый халат, подпоясанный кушаком из длинного куска красной ткани.

В одной руке он держал такую же, как и у отца, шапку, а в другой у него была короткая плетка – камсы. Обут он был в ката – кожаную обувь без голенищ. Одежда на Зиянгире была явно великовата, наверняка она досталась ему по наследству от старших мужчин семьи, причем шапка, когда он надел ее себе на голову, постоянно съезжала на глаза, и Зиянгир время от времени вынужден был поправлять ее.

Вслед за Зиянгиром, поднырнув ему под руку, выбежала девочка лет пяти – дочь Аиткула и Гуляйзы.

Быстро и проворно подбежав к матери, она ухватилась одной рукой за подол ее длинного платья и стала молча наблюдать за тем, как ее отец и брат готовятся в дорогу.

Зиянгир деловито заткнул плетку за пояс и, подойдя к настилу, так же, как и отец, получил из рук матери пиалу свежего утреннего молока.

– Ата (отец), – сказал Зиянгир, отпив из пиалы несколько глотков, – рыжий мерин вчера захромал на правую ногу.

Вечером, отправившись с табуном к водопою, Зиянгир заметил, что любимый конь Аиткула припадает на одну ногу. Осмотрев копыто коня, он увидел, что у него сбилась подкова, а само копыто воспалилось.

Аиткул недовольно покачал головой. По его лицу было видно, что эта новость его огорчила.

– Теперь нужно будет отвести коня к кузнецу – хромому Токтару, чтобы он подковал его, – сказал Аиткул и, помолчав, добавил: – Тогда оседлай серую кобылу.