Тихая речушка

Наскоро выпив еще одну пиалу молока, мальчик, прежде чем встать со своего места, как и Аиткул, произнес короткую молитву, благодаря Создателя за пищу, ту, что он вкусил, поблагодарил мать, встал, оправил халат и отправился исполнять указания отца.

– Рахмет (спасибо), – сказал Аиткул, поднявшись вслед за Зиянгиром с настила. – Передай Сагиту, когда он вернется, чтобы починил ограду загона для овец, того и гляди все овцы разбегутся.

Сагит – старший сын Аиткула и Гуляйзы, был уже женат и жил с женой и маленьким сыном в отдельной тирмэ, которая стояла немного поодаль от родительской в знак того, что он уже взрослый и в определенном смысле самостоятельный.

Но главой семьи – юрта – по-прежнему оставался Аиткул. Именно он принимал все важные и судьбоносные решения, а члены его семьи, включая и старшего сына, должны были беспрекословно подчиняться его решению и исполнять его. Таков был древний обычай, по которому жили башкорты многие поколения.

В башкортских семьях царила строгая иерархия и авторитет отца был непреклонен.

Только глава семейства мог принимать участие во всех главных сходах – йыйынах, куда собирались главы башкортских родов и стойбищ, наиболее влиятельные башкорты: толкователи Священной книги – Корана – абызы, башкортская военная знать и аристократия: мурзы, старшины и тарханы.

Сагит покинул стойбище еще до восхода солнца, отправившись осматривать новые пастбища.

– Думаю, нам нужно перенести стоянку ближе к соседям, – сказал Аиткул, внимательно посмотрев на жену.

– Ата, случилось что? – беспокойным голосом спросила Гуляйза.

– Тревожные времена, жена, пришли на нашу землю. Много лихого народа бродит вокруг.

Гуляйза и сама понимала, что многое изменилось в их жизни. Повсюду стали появляться чужие люди. Они селятся на их землях, строят свои дома, вырубают леса, жгут степи в тех местах, где издревле башкорты пасли свои табуны. Эта земля кормила башкорт, она была их домом, здесь испокон веков жили их предки: отцы, деды – отцы их отцов, передавая эту землю от отца сыну, из поколения в поколение, напутствуя их заботиться о ней и оберегать ее как величайшую святыню.

– Что теперь с нами будет, ата? – с тревогой в голосе спросила Гуляйза у Аиткула.

Но Аиткул не знал ответа.

Гуляйза тяжело вздохнула и стала собирать в дорогу мужа и сына. Женщина завернула в чистую тряпицу несколько лепешек из молотого ячменя, кусок козьего сыра, ломтики сушеного мяса, заботливо все это уложила в узелок.