Исмаритянки

Его некогда стройное тело с годами заплыло жиром и раздалось. Возраст изрезал круглое лицо глубокими морщинами, широкие, всё ещё мощные плечи возвышались над огромным животом, в чёрной бороде уже появились седые пряди. Он был одет в короткий подпоясанный кафтан-куртку, к поясу пристёгнут меч. Объёмную грудь прикрывал кусок кольчуги, закреплённый ремешками на спине, поверх неё висела массивная золотая цепь. Свободного покроя штаны и мягкие невысокие полусапожки довершали образ кочевника.

– Так вот ты какая, – не особо заботясь о приличии, начал разговор Орлок, – зачем звала меня?

– Мне нужны кони, много коней, – твёрдо заявила предводительница исмаритянок.

– Один раз случайно побила римлян, а столько пафоса, – небрежно заметил Орлок и, отхлебнув хмельного напитка, продолжил: – Выглядишь ничего себе, я бы взял тебя в свои наложницы, – при этих словах мужчина протянул руку, намериваясь схватить девушку.

Селестрия была готова к такому повороту: быстро нагнулась вперёд, схватила лодыжку фракийца, резко выпрямилась, высоко вверх поднимая его ногу.

От такого приёма сатр не удержался на мерине и кубарем полетел на траву. Предводительница, как пантера, спрыгнула с жеребца, на ходу вытаскивая кинжал. Прижав коленом поверженного врага, дикарка надавила ножом на его горло, да так сильно, что из-под лезвия выступила кровь. Орлок презирал смерть, он много повидал на своём веку и мог отличить настоящую храбрость от пафоса. Ему нравилась эта гордая девушка. Вождю вдруг стало интересно, что она будет делать дальше, и он молчал. Селестрия не хотела лишать жизни полупьяного вояку, но и оставлять слова оскорбления без внимания она не собиралась, поэтому, грозно сдвинув брови, сурово промолвила:

– Ещё раз позволишь что-то подобное – прирежу и глазом не моргну. Понятно?

Понимая, что сделка не состоится, смелая охотница с силой оттолкнулась от лежащего на спине кочевника, встала, убирая клинок в ножны, сделала несколько шагов по направлению к своему коню, собираясь покинуть это место.

Орлок потрогал порез рукой: рана была неглубокая, но кровь резво сочилась из неё, обильно окрашивая пальцы красным цветом. Приподнявшись на локте, он примирительно бросил вслед уходящей дикарке:

– Так сколько коней ты хочешь?

Селестрия остановилась, обернулась и, не отвечая на вопрос, промолвила:

– Сколько голов можешь пригнать?

– Чем заплатишь? – не сдавался вождь.

– Золотом, в слитках.

– Для начала триста.