Исмаритянки

Его обнажённый мускулистый торс был перехвачен ремнями, на которых крепился серебряный диск, как элемент боевых доспехов, прикрывающий грудь. Верзила особо не церемонился, хватая вырезку руками, отчего по пальцам стекал собственный сок кабанчика, капая на шерстяные просторные брюки и оставляя на них жирные пятна. Немного в стороне от гиганта, на земле небрежно лежал брошенный в спешке двуручный меч, ромфея, как напоминание о том, что мир миром, а времена сейчас неспокойные, всё может поменяться в любое мгновенье.

Вдруг, разрывая тишину, послышался нарастающий гул копыт, который приближаясь к кочевому стану, превратился в звучный топот нескольких сотен коней, сотрясающий землю, нарушая царивший здесь покой. Раздались приветственные крики, ржанье лошадей, чуткое ухо вожака уловило чужой говор пришлых людей. Орлок на мгновенье застыл, затем обращаясь к Джигапору, коротко приказал:

– Посмотри, кто к нам пожаловал.

Громила, не говоря ни слова, ловко подхватил тяжёлый клинок, откинув полог, и не смотря на огромный рост, стремительно, как пантера, выскользнул наружу.

Прошло несколько томительных минут, тягучих, как кисель, наполненных свинцовой тяжестью ожидания, разжигая любопытство.

Наконец в проёме показался лысый череп Джигапора, и он с иронией в голосе, пробасил:

– Приехал князь с Техотона, с ним двести воинов свиты.

– Чего же он хочет? – Орлок испытывающее посмотрел на Джигапора.            В ответ великан только пожал плечами.                                          – Ладно, зови, – коротко проронил Орлок.

Голова исчезла, зато через несколько секунд появился Ташкер. Помня о правилах гостеприимства, он с порога наиграно выпалил:

– Долгих лет жизни, всесильный вождь.

На нём как влитая сидела длинная чёрная рубаха, без воротника, в области груди на неё крепились четыре коротких металлических пластины, расположенных симметрично относительно друг друга. На широком ремне бросался в глаза кинжал в дорогой оправе.

«Змея в змее», – подумал Орлок, кивнул в ответ на приветствие и широким жестом пригласил переговорщика к импровизированному столу. Он прекрасно представлял, с кем имеет дело, в этих местах слава разносилась быстрее появления человека, воздавая по заслугам его деяния.