Обет молчания

Это была та самая записка от Денисовой – ровный витиеватый почерк, правильно, без ошибок подобранные слова отражали эмоциональное состояние подсудимой. Думаю, она была не из тех, кто по глупости своей становится убийцей. Я не погналась за Лебедевой, и оставила записку себе.

За четыре месяца работы в газете «Город 812» я успела усвоить урок; когда тебя просит о чем-то Старик, это нужно сделать, не обсуждая.

– Мне нужно все, что связано с этим делом, найди свидетелей, вытряси из их черепушек весь мутный осадок, – напутствовал Старик в своем кабинете, таком же тесном, как школьный портфель под завязку набитый ученическим инвентарем.

Всюду стопки книг, старых рекламных газет и журналов. Даже окно было наполовину завалено трудами различных писателей и журналистов.

– Тебя не смущает, что один из репортеров уже лишился из-за этого работы? – сказала я.

Старик сам предложил обращаться к нему на «ты» еще в начале нашего знакомства, предлагая тем самым не следовать офисным правилам, а поддерживать, ну, если не дружеские, то партнерские отношения.

Трудно сказать, добился ли он успеха среди своих сотрудников, но мне импонировал такой подход.

– За что лишился?

– За ложь и оскорбление авторитетных людей.

– Думаю, ты сможешь отличить ложь от истины.

– Считаешь, Тагиров замешан в этой истории с аварией?

– А ты как считаешь? – сказал Старик. Его глаза, из-под опущенных на кончик носа очков, внимательно смотрели на меня.

Я пожала плечами, задумавшись на миг, действительно ли я верю в это? И вдруг поняла, что Старик то уверен во мне, именно от этого и зависел результат моего предстоящего расследования.

– Жанночка, – сказал старик, не дождавшись ответа, – обычно инициатива исходит от журналиста, а не от шефа! Я лишь решаю, чему быть и кого не миновать!

– Если сынок депутата и причастен к той трагедии, девушке это не поможет, – сказала я.

Старик потянулся к небольшой шкатулке из темного дерева и достал длинную ароматизированную палочку, собираясь поджечь ее.

– Жанночка, дорогая моя, мы проводим расследование не для суда, а для людей, для наших читателей и чует мое сердце, что материал получится сенсационным. Поверь, у меня чуйка на такие вещи.

Он чиркнул зажигалкой, поднес огонь к кончику свечи, и вверх, тонкой струйкой, поплыл благовонный дым. Я слышала, как-то старик говорил, что такое окуривание ограждает от негативных воздействий и дурных мыслей. Я поднялась, собираясь уйти, дурных мыслей у меня точно не было.