Волк в ее голове

 – Из восемнадцатого века.

Всё?

От меня отстали?

– Милый друг! – Усталое лицо Леонидаса накрывает тень. – Мы не на допросе. Сделай вид, что тебе интересно.

Вытянутая рука Олеси напрягается до предела. Да и сама она вот-вот вылетит из стула, как пробка из шампанского.

– Банка… у неё есть проводники: гвоздь, воткнутый в крышку, и фольга, в которую завёрнута банка. Есть э-э-э… – я роюсь в памяти, но не обнаруживаю там нужного термина, – стекло. Непроводник.

Кто-то ржёт над моей косноязычностью.

– Милый друг, если ты также отвечаешь Веронике Игоревне, – Леонидас поднимает ледяной, осуждающий взгляд, достойный спартанского царя, и мои брови сами собой ползут вверх, – то я не понимаю, откуда у тебя «отлично».

Ар-р-р-р! Ответ таков, каков вопрос.

– Если вокруг банки возьмутся за руки сто восемьдесят десантников, первый из которых коснётся гвоздя, а последний – фольги, то мы узнаем много новых ругательств.

Класс взрывается смехом, и я улыбаюсь, довольный эффектом.

– От чего зависит ёмкость Лейденской банки?

– От химического состава эм-м… стекла.

Непроводника.

– Диэлектрика! – яростно шепчет Олеся.

– Не-про-вод-ни-ка, – упрямо повторяю я. – На секундочку: бывает его пробой.

Сотовый тихо мигает и отображает сообщение:

ПОЧТАМПЪ сейчас

Агент

Семья вашего друга денег должна. Не решат вопрос до конца недели – начнём применять все виды проверенных временем негативных воздействий.

[фото]

Я машинально снимаю блокировку и с неприятным удивлением понимаю, что на фото «друга» застыла Диана.

Она нарядилась в бесформенную малиновую куртку, из-под которой выглядывает белая футболка c неоновой надписью «Спаси дерево – сожри бобра». На подбородке Дианы темнеют ссадины, в волосах застряла трава. Лицо испятнали солнечные зайчики. Диана тащит за одну лямку рюкзак, который едва не подметает тропинку в соснах, а другой рукой отводит прядь со лба.

И только джинсов нет – на их месте женские ноги с обнажёнными гениталиями. Торчат они криво и несуразно, будто тот, кто лепил картинку в «Фотошопе», не до конца освоил законы перспективы.

В горле у меня наливается тяжесть.

Снимку – тому, на почве которого взрастили это порночудовище – пять лет. На правой половине оригинала вы бы увидели Артура Александровича.

– Бывает… пробой, – повторяю я с трудом, больше по инерции, и прочищаю горло. – Бывает… Можно встречный вопрос?

Леонидас поворачивает в мою сторону ухо.

– Д-да. Ну… про Веронику Игоревну.