Время Сварога. Грамота

– Даже не знаю, как сказать. Говорит – жених.

– Жених! Вона как! Ого! И как жениха зовут?

– Зовут его Игорь.

– Ладно. Заходи, жених, в дом, посмотрим, что ты за зверь такой?

Женщина подошла вплотную и по-родственному приложилась к моей щеке теплыми материнскими губами.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Уничтожив Новый Торг и поголовно вырезав всех жителей, войско Михаила Тверского ушло восвояси. Вездесущие падальщики – вороны, как по команде, слетелись со всех окраин и кружили над истерзанной землей.

Неожиданно пошел дождь; он лил, не переставая, всю ночь и следующее утро; природа проливала слезы над великим погребальным костром.

Когда опасность миновала, семейство кузнеца выбралось наверх. О том, что творилось в избе, они могли только гадать. Топот и глухие удары, похожие на брошенные мешки с зерном, ударяли по половицам, теплая липкая жидкость сочилась сквозь щели вниз, на головы. Потом все замирало. Но тишина казалась хуже смерти. Мать шептала молитвы, крестилась при каждом громком звуке.

Маня и девочки сохраняли мужество из последних сил. В кромешной темноте они схватились за руки и не отпускали друг друга. Отец хрипло и тяжело дышал, старался задавить в себе кашель. Воздуху не хватало. Они потеряли счет времени. Вдруг лаз наверху открылся.

– Выходите, – позвал Вохма, – теперь можно.

Испуганные, грязные от крови и пепла, они долго приходили в себя. Затем вынесли мертвецов на улицу. Непривычная для взора картина наводила ужас. Такого не приснится и в кошмарном сне.

Девочки с опаской посматривали на брата, как на бога, спустившегося с небес и спасшего их от неминуемой гибели.

– Двадцать восемь! – охнула Маня, считая тела.

Трудно было поверить, что с ними справился лишь один человек. Кузнец Добрава сидел в сторонке на завалинке и удовлетворенно поглаживал бороду. Гордость за сына переполняла его сердце. Как всякий отец, видя достижения своего чада, он был доволен. А достижения ратного толка ценились превыше всего.

Дом обгорел только с одного угла. Кузня также уцелела.

– Как теперь жить-то будем, отец? – спросила потрясенная мать.

– Если боги сохранили нам жизнь и уберегли добро, то проживем. Теперь мы не одни. Сын с нами!

– Да, мы теперь не одни, – согласилась женщина, – Иисус сберег нас!

Она перекрестилась и с укором посмотрела на мужа.

– Опять ты со своим Иисусом. Не он наш хранитель, а наши родовые боги, – не соглашался Добрава. – Чужой это бог.