Время Сварога. Грамота

Чужой!

– Если бы я не крестила Вохму в детстве, не хранили бы его ангелы, не увидели бы мы сейчас нашего первенца и не вступился бы он за нас! Это единый бог услышал мои молитвы и послал его к нам.

– Вот упертая баба! – махнул рукой кузнец. – Вот сколько с ней живу, столько и ругаюсь. Скажи, сын, ты-то в кого веришь? Какой у вас в Орде бог?

– Нашли время для споров! Заняться больше нечем? – буркнул Вохма

– И то верно! – кивнул головой Добрава. – Ну, а все-таки?

– Разные народы, разные боги! – уклонился от ответа сын.

Тем временем, он поднял на свет божий Ванятку. Тот был без сознания и очень плох. Кровь уже не сочилась из раны, но парень горел в лихорадке. Молодой организм боролся за жизнь из последних сил.

– Он долго не протянет. Рана слишком глубокая, – сказал ордынец. – Я до сих пор не понимаю, как он еще держится?

– Нужно что-то делать?

Маня схватила Вохму за рукав и заглянула ему в глаза.

– Не хочу тебя обманывать, но он скоро умрет! Утешься! – тот смотрел прямо и спокойно.

– Я знаю, кто ему может помочь, – проронила мать.

Она погладила Маню по голове и прижала девушку к груди.

– Кто? – как эхо отозвалась та.

– Его нужно отнести к Светозару, твоему деду. Только он в силах вернуть Ванятку к жизни.

– Но ведь это далеко и опасно.

– Светозар – великий знахарь! Идти нужно сейчас, не мешкая. Дорогу найдешь?

– Найду.

– Хорошо, деточка. Вохма тебе поможет. Нужно соорудить носилки. Путь неблизкий. Утром будете на месте.

Мать говорила решительно, отдавала команды, не принимая возражений.

Именно в час тяжелых испытаний женщины брали на себя всю полноту ответственности за сохранение рода, становились жертвенными в служении семье и безграничной самоотдаче по отношению к детям. Вохма послушно кивнул головой и стал собираться в путь.

– Может, и вы с нами? – спросила Маня.

– Нет, мы не с вами. У нас слишком много дел. Кто-то должен схоронить убиенных!

Долгая дорога ожидала путников к заимке лесного ведуна. Они водрузили на плечи носилки – две палки и ткань, закрепленная с четырех концов.

В них осторожно положили мальчика и понесли. Девушка шла впереди, Вохма – за ней. По пути ордынец видел, как из пожарища, словно тени предков, из небытия возникали чудом уцелевшие жители. Уже кем-то снаряжались группы, которые собирали павших, их на телегах увозили за город, на погост. Хоронили в общей могиле.

Идти торной дорогой было опасно. Грабители, хотя и оставили город, но продолжали рыскать в людных местах.