Последний репортаж, или Летопись проклятой миссии

Журналистский «Ларгус» напоследок вильнул кормой по скользкому грязному пятну на асфальте – будто дворовый пёс махнул хвостом, выпущенный на прогулку. И весело побежал из городской скованности и смрада жизни навстречу неизвестности. Мимо проносились придорожные шиномонтажки, строительные маркеты, комбикормовые заводики и магазины кормов, садовые рынки, кладбища и одинокие посты ДПС – всё мелькало смазанными пятнами за слегка помутневшими от грязного туманца окнами пассажирских дверей. Путешественники молчали, равнодушно разглядывая всё это.

Автомобиль мчался по Ново-Астраханскому шоссе, Алтынке по-местному, набирал скорость. Вот он, город, позади. Андрей оглянулся и проводил взглядом последние городские здания. И вот уже вдоль дороги только лесопосадка… Лицо Андрея на миг приобрело страдальческий вид, но, как только он понял, что спутники с недоумением уставились на него, вернул своей физиономии обычное приветливое выражение.

Андрей рывком развернулся. Вдалеке на обочине виднелись две фигурки.

Они поочерёдно подбегали к дороге и, точно куклы-марионетки, картинно махали руками проезжающим машинам.

– Паш, остановись, – попросила Натали.

– Наташ, нельзя, – отпарировала Татьяна.

– Танюш, давай подвезём, – подключился недавний антагонист своей жены.

– Ребят, у нас серьёзное задание телекомпании. Лишние люди нам могут помешать, отвлечь…

– Танюш, ну, жалко. Видишь, какие они несчастные. Никто им не помогает. Мы же добрый поступок совершаем. А, может, с ними будет повеселей, – умоляюще проканючил Алексей.

– Послушайте, – решила прервать мини-бунт Татьяна. – Я возглавляю проект и отвечаю за успешное выполнение задач, отвечаю за вас всех. И поэтому…

На этих словах машина свернула к обочине. Татьяна в недоумении застыла с застрявшим на выходе словом. Пашка с предложением не быть врединой решительно затормозил напротив голосовавших.

От неожиданности всех сидящих в машине качнуло вперёд. А затем их взорам предстало вот такое зрелище.

Двое: юноша и девушка лет двадцати с небольшим выглядели удивительно дисгармонично.

Первая голосующая марионетка оказалась очень длинным молодым человеком. Движения его были нескоординированны, несуразны, как будто он недавно научился пользоваться своими конечностями и иногда попадал ими не туда, куда нужно. Из-под кепки-блина выглядывала улыбающаяся усатая физиономия с дымящейся уже на фильтре сигаретой. На тощем теле болталась растянутая безразмерная майка.