Доктор Данилов в ковидной больнице

Данилов объяснил, что такой роскоши, как отдельные палаты, в настоящее время в больнице нет. Большинство палат двухместные, трех или четырехместные – редкость. И вообще, распределением по палатам занимаются отделенческие врачи.

– А вам, выходит, все равно, что с нами будет дальше, – резюмировал один из потенциальных благодетелей. – С глаз долой, из сердца вон.

Что-что, а с демагогами Данилов умел управляться.

– Именно так, вы совершенно правы, – ответил он и оставил пациента осмысливать услышанное.

«Потом еще была уха и заливные потроха», как выражается доктор Мальцева. В смысле – началась кутерьма по принципу «все сразу». Одна пациентка «уронила» давление, другая выдала остановку сердца, из второго отделения привезли невероятно тучного мужчину с низкой сатурацией и в придачу к этому доктор Пак, бежавшая к пациентке, поскользнулась и упала, да так неудачно, что у нее треснули «пуленепробиваемые» защитные очки.

Треснувшие очки – повод для удаления с поля, то есть – из Зоны.

Выходи, разоблачайся, обрабатывай глаза и лицо… Данилов строго-настрого предупредил Пак, чтобы та непременно показалась бы «персональному» врачу и два часа пробыла бы под его наблюдением. Удар головой о пол, даже и без потери сознания, чреват разными неприятными осложнениями.

«Персональными» называли врачей, оказывавших помощь тем сотрудникам, которым стало плохо в Зоне. Каким бы хорошим ни был защитный комбинезон, в нем все равно жарко и влажно, словить тепловой удар можно запросто, особенно на фоне повышенной физической активности.

Давление может подняться или упасть, травма легкая может произойти. Если что серьезное, то сотрудника госпитализируют без вопросов, а для оказания амбулаторной помощи возле выходных шлюзов сидит два «персональных» врача, которым всегда есть, чем заняться.

Пак поклялась, что будет паинькой, и ушла, сопровождаемая постовой медсестрой, которую Данилов попросил довести ее до шлюза. Вдруг голова закружится, и она еще раз упадет.

Выйти из Зоны в два часа дня Данилов не смог, потому что из четвертого отделения привезли тридцатипятилетнюю женщину, резко ухудшившуюся по неясной причине. С причиной удалось разобраться к четырем, когда все мысли были только о душе, туалете и двухлитровой бутылке с водой, которая дожидалась его в персональном холодильнике, стоявшем в кабинете под рабочим столом, там, где по уму положено было стоять тумбе с ящиками.