Веллоэнс. Восхождение

Гостевая убрана богатыми коврами, с картин улыбаются расписные красавицы, кедровые столы и кресла – работа искусного мастера. Авенир услышал шорох, обернулся. Марх уже катался по ковру, сцепившись с рослым, смуглым мужчиной. Через десять минут сабельщик лежал на лопатках, напавший придавил сверху – оба ржали во всю глотку. Приветствие обошлось без жертв, если не считать пары разбитых стульев, да подбитого глаза.

– Рад видеть тебя, друг. Ты с повесой?

– Может, слезешь сперва? Явно не комарик, пузо отъел, как брюхатая медведица.

– Конечно, конечно. Тебя ж комар и не заметит, отощал то совсем. Оставайтесь на обед, а то денным ветром унесет.

– Хорошо. Только и животинку нашу приюти. Мулам овса, а неведомому зверю – лягушек с пруда, иль капусты с хреном. В цирк изловили – для представлений.

Обедня получилась знатной. Бледный мальчик-слуга вынес жареного гуся, кашу, и странные, желтые фрукты – как сказал Тангир, апельсины.

Не успели обглодать птичку, поднесли новый жаровень.

– Это что? – осведомился Авенир.

– Попробуй, – прогремел Тангир – это зверь, что живет в дальней стране Иоппии. Он огромен и зол, вместо носа у него растет длинный хвост, через который он дышит, а изо рта выпирают две костяных сабли. Его очень трудно поймать из-за чуткого слуха, ведь уши у этого чудозверя размером с этот стол каждое.

Юноша обмакнул резаный пласт в намазку и опустил в рот. Что-то зажгло, защипало, по глотке в желудок спустился огненный комок. Прошибло слезу, во рту бушевал горящий вихрь.

– Вот, вот, – купец загоготал, – мясо то как мясо, но приправа!

После отдыха Тангир повел их в арсенал. Авенир рассматривал ножи ручной работы, кистени, палицы, сабли, щиты и копья. Марх тоже смотрел, иногда брал вещицу, примерял к руке.

– Это еще что, – возбужденно, почти шепотом, выпалил хозяин – есть у меня ятаганчик, мастера долго выделывали. Материал искал больше года, стран поисколесил…

Тангир подвел гостей к комнатке, достал ключ, открыл потайной замок. Дверь, скрипнув, отворилась.

На кедровой подставке красовался ятаган. Черное лезвие переливалось на вечернем багряном солнце. На клинке поблескивала гравировка. Рукоять обмотана телячьей кожей, в бронзовое навершье вставлен красный камень.

– Вот, эту сталь я нашел на драконьих островах, в дымящей горе. Путь к нему мне указала падающая звезда. Кузнецы месяц приноравливались к металлу, ковали, закаляли, точили. А камень – это рубин, колдуну тому отдал несколько повозок золота, разорился.