Сон, ставший жизнью

Мужик на полу причитает, а страх в груди ему вторит то сжимая тиски посильнее, то отпуская их, когда посетитель прекращал говорить, вытирая слёзы на щеках. Хорошо рядом мама была, за руку взяла, испуг мой без остатка выпила. Ей нипочём, и не такое видала в этой горенке, как потом она рассказала. Баба Юля меж тем ко второй посетительнице подошла. Тоже вроде совсем неприметная женщина. Седые волосы с остатками хны умело собраны сзади в хвост. На коленях лежит снятый незадолго до входа в горенку тёмно-зелёный платок. Сверху самая невзрачная кофточка выцветшего голубого цвета с большими круглыми пуговицами.

Чёрная юбка, скрывающая ноги практически до голеней. Лицо… Его я не запомнил сразу. Какое-то потёртое оно было. Точно люди и не люди совсем, а так – рисунки намалёванные. Вот художник и замазал всё ненужное ему. Всё, что образ мешало полный составить.

– Я, баба Юля…

– А ты чего у меня делаешь, коли сама ведунья не хуже меня? – ответила ей вопросом знахарка.

Посетительница опешила порядком и притихла, слово вымолвить боится.

Только всё платок теребит.

– Дай-ка руки свои сюда, – прошелестела баба Юля, и гостья без промедления протянула вперёд открытые ладони. – Сейчас мы посмотрим, что у тебя стряслось…

Руки бабы Юли, сложенные в причудливый крест, мягко и неслышно легли в ладони посетительницы. Народ вокруг даже дышать перестал, точно и не было никого здесь. Хотя нет, всё на своих местах, никто не пропал никуда. Даже мужик, колдун чёрный, умолк и хныкать перестал. Знахарки одновременно закрыли глаза и стали что-то бормотать.

Слова разобрать было трудно, но, по всей видимости, читали они какую-то молитву. Много позже я понял, что когда-то слышал её от бабы Юли. Только раньше она над бутылками с водой её читала. Задрожали пальцы, одежда заколыхалась, будто ветер в горенку ворвался. Они же не отвлекаются, читают до конца начатое. Вода на столе в одной из бутылок вдруг забулькала удивлённо, пузырями заморгала да стенками возмущённо затрещала. Той самой гостьи склянка была… Или нет? Не хотел я отвлекаться на банки стеклянные. На знахарок смотреть надо было, чтоб не пропустить ворожбу их.

– Он? – громко спросила баба Юля.

– Да, – немного тише ответила посетительница.

– Цепляйся, тащи!!! – крикнула ведунья на всю горенку. И если в первый раз её губы слегка двинулись в такт словам, то теперь ни одна мышца не дёрнулась на её лице. И как только она эти слова произнесла?

А руки, руки-то! Я, по-моему, даже заревел в тот момент с испугу.