Сон, ставший жизнью

Я с некоторой заторможенностью повернулся в указанном направлении. На столе всё оставалось без изменений: разбросанные осколки банок и пролитая вода, изрезанные иконы…

– На пол смотри, на пол, – прошептал Степан.

Я без промедлений уставился на серый палас. И вздрогнул… Запёкшаяся кровь на нём приняла форму… стрелки. Указывала она в дом ведуньи. Туда, где я ещё ни разу за всю свою жизнь не был. Да и не побывал бы никогда даже в обозримом будущем. Баба Юля всегда считала, что целительство, конечно, дело важное, но вот и своя личная жизнь у неё должна быть.

В итоге из детства в памяти сохранилось лишь одно воспоминание – когда случайно заглянул в открытую дверь дома и увидел большой шкаф, забитый белоснежными тарелками. Ничего другого. Да и дверь закрыли быстро.

Стоило подумать о подсказках, и вот одна из них нарисовалась прямо перед носом? Не так-то ты прост, дед с рыжей бородой. Или же стрелка из крови – стечение обстоятельств, случай? И я сам подстраиваю всё под нужное тебе течение? Или… И снова смех.

Задыхающийся и неприятный. Замолчи! И голос исчезает. Не сразу, иногда эхом отражаясь от заблудших в дальние края сознания мыслей и образов, но всё же исчезает. Жизнь, наполненная набором строгих правил, всегда имеет туза в рукаве – кучу исключений. И вдобавок исключения к самим исключениям. И вложения эти множатся и не имеют конца. Все, что сейчас происходит со мной, не может происходить в реальной жизни. Не может, но те самые исключения смеются надо мной, подражая голосу рыжебородого деда.

– Пойдем посмотрим, что там? – и куда только делась уверенность моего верного друга?

Взять даже этот вопрос. В нем легко читалась надежда на отрицательный ответ с моей стороны. Сопротивляться моему решению Степан точно не стал бы, более того, он бы радостно, едва ли не вприпрыжку, поскакал к себе домой, чертыхаясь по пути от того, что довелось пережить за эти несколько часов.

Ну уж нет! Ежели кто-то хочет и намекает, то я обязательно зайду… «на огонёк», – подумал я и улыбнулся.

Неизвестно чему. Хорошо хоть Степан моей ухмылки не заметил. Она могла показаться ему подозрительной, если не кровожадной.

– Пойдём, – взяв себя в руки, спокойно сказал я, словно и не случилось ничего в доме бабы Юли. Словно не было мёртвой старухи Анны, моей сгоревшей хаты и кучи змей, художника и того сна с рыжебородым дедом…

Частичка моего спокойствия незримо передалась и Степану. Он согласно моргнул глазами и уверенной поступью вышел из горенки.