Литературный журнал «Белый апельсин». «Больше зимних историй»

Вокруг той уже собирался народ.

Замерев в позе эмбриона, она ожидала смертельного удара. Вот-вот, сейчас все закончится. Не будет больше душевной боли, исчезнут терзания, страхи, воцарится безмятежный покой. Она еще ждала окончаний мучений, когда кто-то бесцеремонно вторгся в ее угасающий мир.

– Эй, ты жива?! – взволнованный голос заставил ее напрячься и распахнуть мокрые от слез глаза. Сначала она увидела ёлочку, ту самую, из супермаркета. Ёлочка лежала на дороге перед самым ее лицом и весело ловила на себе сверкающие блики.

«Я уже в раю?» – подумала Алина, но в ответ услышала нервный смешок.

– Если так, то я ангел, – оказывается, она произнесла это вслух.

Девушка, протянув дрожащую руку, быстро схватила игрушку и попыталась подняться. Сильные руки подхватили её и помогли убраться с дороги. Собравшаяся было в ожидании крови и зрелищ толпа, не получив желаемое, недовольно рассосалась.

Ноги все еще подрагивали, а адреналин, бушевавший в крови, будоражил юную душу.

– У тебя крыша поехала? Нахрена под колеса бросаться? Не девушка, а прямо стихийное бедствие! – осознав, что опасность позади, волна жгучего раздражения затопила Егора.

Опять эта пигалица испортила ему планы. Сейчас бы уже к дому подъезжал, а теперь… Он растерянно оглянулся. Да, так и есть, таксиста и след простыл.

Алина подняла виновато глаза и с головой окунулась в штормовое морозное море. От удивления, она, казалось, потеряла дар речи.

– Ты? – только и смогла выдавить девушка, настороженно отступив от Егора.

– Я. А ты ожидала волшебного ангела в сияющих доспехах? Спешу разочаровать тебя! Я, это я! И мне снова придётся искать где-то такси. А ведь уже половина одиннадцатого! – небрежно он постучал по рукаву в том месте, где когда-то давно все носили часы. Девушка поймала себя на мысли, что стоит и любуется привлекательным парнем. Щеки его раскраснелись, еще четче обозначив широкие скулы. Стальные глаза в обрамлении по-девичьи длинных ресниц полыхают праведным гневом.

Пухлые губы, пар изо рта, снег на ресницах… Алина сморгнула.

– Эй, алё, ты меня слушаешь вообще? Ты что, пьяная? – озарило Егора. Волна возмущения бурным каскадом накрыла Алину, и она злобно вскрикнула.

– Да пошел ты! – как он мог ей понравиться? Такой же заносчивый, как и все. А она, дура, глаза вылупила. Разомлела. И, не глядя больше на что-то кричавшего ей вдогонку парня, круто развернулась и пошла прочь. На щеках жгли дорожки злые горячие слезы.