Барыги Белокамня – 2

Глава тайной полиции поспешила отпрянуть от мэтра, дабы их потом не смели обвинять в интимных делах, ежели их личности распознают.

– Пират говорит со своим питомцем! – продолжал громким голосом вещать гном. – Или же это попугай воркует что-то на ухо хозяйке? Каким же словам обучена сия птица? Она умеет кричать «полундра!», «свистать всех наверх!», «на абордаж!», «якорь мне в гузно!» и говорить главное слово в лексиконе любого пирата?

– И какое же это слово? – улыбнулась непринуждённо Эльза, дабы не грубить гостю.

– Ар-р-р-р! – театрально зарычал гном. – Именно этим словом пират может выразить абсолютно любую эмоцию, приказ или распоряжение. Оно может обозначать всё, что угодно, но истинный морской разбойник всегда поймёт, что хотел таким образом сказать его товарищ. Пират может таким образом при помощи этого слова потребовать себе рома, может похвалить соратника за меткий выстрел или пожурить за промах, и даже признаться таким образом даме в любви!

Услышав эту тираду, Эльза прыснула со смеху себе в кулачок, и даже мэтр улыбнулся, хотя ему не понравилось то, как бесцеремонно этот незнакомец прервал их беседу.

– Нет! – покачал головой Таль, решив поддержать всеобщее веселье. – В моём лексиконе есть только фразы «Попка дурак!» и «Дайте семок!». Другому не обучен.

– Ха! – рявкнул Носорог. – Так я и думал.

– Чем обязаны вашему визиту? – перешёл в наступление мэтр.

– Просто решил подойти и поздороваться с вами, – кивнул гном. – Поскольку, сдаётся мне, под всеми этими перьями скрывается мой давний знакомый по имени Таль.

– Ходор, ты? – задал встречный вопрос мэтр.

– А кто ж ещё, чёрт побери?! – расхохотался гном. – Но как ты догадался?!

– Я знаю близко только двух гномов, и один из них тут оказаться никак не мог, – ответил мэтр. – Так что остаёшься только ты.

– В логике тебе не откажешь, – кивнул Ходор. – А кто эта красавица рядом с тобой? Уж не Ло случаем? Давненько я её не видел!

– Нет, меня зовут Виктория, – представилась чужим именем глава тайной полиции, после чего повернулась к мэтру и картинно надула губки, решив разыграть сцену ревности.

– Ха, – усмехнулся гном. – И не одна!

– Мерзавец! – тут же выдохнула Эльза с отвращением и презрением, продолжая исполнять роль оскорблённой в лучших чувствах дамы. – Как ты мог меня обманывать всё это время?!

– Я?! – удивился Таль, не понимавший, к чему его подруга затеяла весь этот спектакль.