Бюрократы Белокамня

– У мадам Ллойс есть заведение в городе, только это элитный бордель, – пояснил Серьга. – И если твои товарищи там, то они сейчас отдыхают в весьма приятной компании.

– Что же они сразу меня не предупредили, засранцы! – вспыхнул гном. – Как по чужим койкам прыгать, так это мы первые, а как…

И тут гном замолчал, видимо сообразив, почему.

– Что такое? – наклонился к нему Петрусь. – Ты чего замолчал, Борода?

– Они не стали мне сразу открыто говорить о месте отдыха, поскольку об этом могли узнать наши жёны, – пояснил гном.

 – Ладно, чего уж там. Будем выше плотских развлечений и отдохнём тут. В этом заведении комнаты сдают?

– Да, но необходимо будет осведомиться об их наличии заранее, – ответил Серьга.

– А, хотя, я лучше доберусь до крепости местных гномов и остановлюсь на ночлег у них. Даром мы, что ли, руду им привезли?

– Ну, это тебе решать, – пожал плечами Петрусь. – Хотя чем тебе бордель не по нраву?

– Не люблю я этого, – поморщился Борода.

 – И вам не советую!

– Что, подцепил какую-то заразу когда-то в одном из подобных мест? – усмехнулся Серьга.

– Было дело, – сокрушённо вздохнул гном. – Еле отошёл тогда. Думал – помру или он, родненький, отвалится, ан нет – обошлось. Почти месяц тогда работать не мог, еле отходили меня.

– Ты хоть с кем тогда спал-то? С гномихой?

– Ну не с орком же!

– Слушай, Борода, – придвинулся поближе Петрусь, переходя на шёпот.

 – А правда, что у ваших дам тоже есть растительность на лице?

– Ещё один расист! – вздохнул гном. – Да, есть! Теперь тебе легче?

Вместо ответа глава ассенизаторов просто кивнул, откинувшись обратно на спинку своего стула. Борода вздохнул, после чего залпом допил своё пиво, в то время как Серьга о чём-то шептался с Ромулом.

– А про бордель мадам Ллойс ты зря переживаешь, – подмигнул гному Петрусь. – Там никакой заразы нет.

– Тебе почём знать? – спросил его гном.

– А при всём при том, что там работают допелльгангеры, – охотно пояснил ему человек. – Знаешь про таких?

– Бесово племя! – сплюнул на пол Борода. – Как же не знать?

Плевок не остался незамеченным для нахмурившегося Метлы, который страдал от повышенной чистоплотности и аккуратизма, отчего постоянно держал в руках полотенце, щётку или одноимённый инструмент, созвучный с его прозвищем.