Меняла

Мои раздумья прервал звон колокольчика над входом, и я вернулся к прилавку. Передо мной стоял пожилой седеющий мужчина в мешковатой брезентовой куртке с кожаным саквояжем в правой руке. Темные очки и широкополая панама цвета хаки делали его похожим на отставного военного, кем он, скорее всего, и являлся, а гладковыбритое загорелое лицо выражало самодостаточность и уверенность в себе. Такие люди редко идут на сомнительные сделки и авантюры.

– Здравствуйте, я частный коммивояжер, предлагаю приобрести экзотические напитки, – заученно и монотонно пробубнил он и поставил потертый саквояж на прилавок.

– Здравствуйте, давайте посмотрим, – ответил я из вежливости, даже не надеясь на сделку.

– Я профессиональный коллекционер пряностей, и вы можете приобрести у меня церст, каммий и даже миакр из Гальперна! – коммивояжер подмигнул и открыл саквояж.

Воздух в тесном помещении лавки наполнился миксом не передаваемых словами ароматов далеких миров. Я закрыл глаза, наклонился над зевом баула и вдохнул полной грудью.

Быстрая карусель запахов понесла куда-то, закружила, размазала по хрупким граням реальности, и вдруг все остановилось: в пряном букете присутствовал будоражащий с детства, возбуждающий и манящий аромат. Кофе! Коричневая пачка с красной надписью «Арабика» скромно расположилась среди пакетиков с церстом и пимберрой.

– Сколько стоит вот это? – небрежно, даже не пытаясь скрыть заинтересованность, спросил я и указал на кофе.

– Все по весу, – ответил коммивояжер, правильно оценив мой горящий взгляд, – унция специй за унцию золота.

Я взял кофе, повертел в руках измятый шелестящий пакетик и, обнаружив на нем надпись «100 грамм», отдал три унции. Это было безумно дорого, но могу я позволить себе роскошь выпить чашечку земной арабики в собственный трехвековой юбилей?

– Было приятно иметь дело с коллегой, – заключил пеший купец, дежурно улыбнулся и спрятал мешочки с золотом в одном из десятка карманов своей куртки.

Пожелав хорошей торговли, коммивояжер подмигнул, пожал руку, и, разбудив спящий над дверью колокольчик, вышел прочь.

Закрыв глаза и откинувшись на высокую спинку кресла-качалки, я сидел с чашкой дымящегося кофе в руках и думал о вечности. Она играет в странные игры: за сотни лет в моей памяти стерлись почти все воспоминания о многочисленных путешествиях по разным мирам, остались только Земля, детство, университет в маленьком провинциальном городке, первая девчонка, да бескрайние зеленые леса.