Шальная любовь

Сегодня он в мятежном настроении, хочется требовать справедливости, спорить, ругаться. И никому не давать себя в обиду. Как выяснилось, главная героиня в последний момент отказалась от участия в съёмке. Передумала. Ей можно, она звезда.

Сценарий шоу правился на ходу, теперь передачу должен «вытянуть» муж Яны Сергей Ряжских. Долгожданная запись, наконец, началась.

– Сергей, вас обвиняют в преступлении, что скажете? – Галахов начал с главного.

– Скажу, что моя жена, которая, к счастью, скоро станет бывшей, великая сказочница.

Придумала историю, где я – главный злодей.

Ряжских, обаятельный и харизматичный мужчина из категории плохих парней, которых обожает женский пол, держался уверенно, такого трудно сбить с толку.

– Значит, вы отрицаете предъявленные обвинения?

– Безусловно. Презумпцию невиновности никто не отменял. Доказательств у неё – ноль целых, ноль десятых, – непринуждённо откинувшись в кресле, он обвел глазами зал, ища поддержки.

– А у вас есть версии, кто мог бы это сделать? – продолжал бомбить гостя вопросами Галахов.

Этот вцепится, не отпустит.

– Да у Яны врагов – пол-Москвы. Несносный характер, знаете ли.

Запись шла более двух часов, приходили и уходили люди, высказывались разные версии и предположения. Долго и нудно говорил следователь, ведущий дело. Уже в самом конце Евгению удалось сказать несколько слов в защиту Яны, он говорил торопливо, путано, за что потом грыз себя нещадно. Не хватило спокойствия и выдержки, впредь будет умнее.

Вызвав такси, молодой человек без сил рухнул на заднее сиденье.

Свет софитов как будто навсегда застыл в его воспалённых глазах. «Только б не вырезали горе-режиссёры мою маленькую яростную речь. Только б оставили хоть чуть-чуть», – думал он. Если есть справедливость на свете, Евгений должен увидеть себя большом экране одного из ведущих телеканалов страны.

* * *

Скоро зима, морозы и снежные вьюги. Ночные заморозки, начавшиеся в этом году удивительно рано, уже никого не удивляли, по утрам покрытые тонким льдом лужицы радовали только детишек, с весёлым треском разбивающих эти стеклянные, сверкающие в неярких лучах солнца, зеркала.

Москвичи достали перчатки, укутались шарфами и, спеша по утрам на работу, быстро исчезали в теплых офисах с холодных, неприветливых улиц, чтобы провести там длинные восемь часов.

В жизни Надежды не изменилось ровным счётом ничего. Она по-прежнему работала курьером, приходила на работу в стареньком пальто, обмотанная толстым Настиным шарфом.