Горькая доля детства. Рассказы о днях оккупации

От себя решила зажарить сковородку сала. Партизаны в это время были во дворе, курили, разговаривали. Затем хозяйка пригласила их кушать.

За стол сели, кажется, более десятка человек. Стульев тогда, понятно, не было. Имелись большие лавки. Партизаны достали свои консервы, свой хлеб и принялись за еду. И тут мать ставит перед ними сковородку с жареной свининой. Но партизанский командир отказывается: «Мы вам это не заказывали. Оставьте себе».

Правда, она настояла на своем – мол, угощаем от души. Партизаны с аппетитом съели все, что было на столе, выпили кипятка с деревенскими душистыми травами, потом встали, поблагодарили хозяйку и сказали, что они идут минировать железнодорожную линию Минск-Гродно.

И тут один из них обратился к отцу: «Наш товарищ сильно натер ноги. Мы хотели бы оставить его на время у вас, но если вы боитесь…» Папа на это ответил: «Действительно, боимся. Вы же знаете, как жестоко расправляются немцы с теми, кто помогает партизанам. Потом, кто-то, наверняка, уже видел, как вы прошли к нам, могут донести… Понимаете? Лучше я дам вам свою лошадь с санями». А что такое в хозяйстве лошадь с санями, объяснять не надо.

Командир согласился и заверил: «Вы не беспокойтесь, на следующую ночь мы обязательно вернем вам все». Отец, конечно, волновался, переживал, а вдруг обманут! Но через день лошадь с санями уже стояла на нашем подворье.

Именно такие, настоящие партизаны сыграли огромную роль в развертывании партизанской борьбы. Это были люди, настроенные патриотически, любящие свою Родину, землю, Отечество.

Как-то в деревню приехала группа немцев, собрали детей, погрузили их в машины. Родителям сообщили, что детей взяли перебирать картофель на бывшую помещичью усадьбу. Но… привезли на железнодорожную станцию, в десятке километров от Воложина. По моему сегодняшнему размышлению, их планировали отправить в Германию, в рабство. Но что-то у фрицев не сложилось. Оказывается, и у пунктуальных немцев бывали нестыковки. Продержав детей целый день, их затем отпустили по домам, где родители уже не находили себе места.

Так я избежал возможной гибели в первый раз.

Во второй раз это случилось во время облавы. Немцы окружили деревню. Плач, крики. Соседнюю – уже сожгли за связь с партизанами. То, что они часто бывают и в Большой Дайнове, оккупантам было известно. И вот всех жителей согнали в сарай. Судьба деревни была предрешена. Я в этот момент находился возле строящегося дома, где и спрятался.